Робяты, прошу пардону.
Во вторник получил ключи от нового дома, и с тех пор зависаю там. Нужно клеить, красить, штукатурить кое-где и прочее...
Еще нужно регулярно топить, чтобы высохли стены.
Короче говоря, работы море. Даже и не знаю, когда со всем этим справлюсь.
Но надеюсь, дольше, чем на месяц не задержусь.
Следите за обновлениями.
Ваш
Дмитрий Беразинский.

Вчерась с помощью сложных логарифмических вычислений обнаружил, что моя деревня стоит ровно в центре мира. Так что привет всем из Центра!!!
Кто католик, того с Рождеством!
Кто алкоголик, то опохмеляемся.
:-)
Не идет у нас дело к концу года. И хостер выпендривается, и Готика третья вышла, и я опять конфигурацию менял.
Поставил себе Атлон 3000+, 4-й нФорс и новую видеокарту - Альбатрон 7600 ГТ. Готика идет нормально, 60 фпс на средних, и если бы не свопы, то я был бы просто счастлив.
Пока тупится хостер, я думаю разобраться с несколькими халтурами и продолжить писательский труд.
Так что на этой неделе (ближе к концу) чего-нибудь ждем. Ведь двух последних глав, выложенных мной, нет. Как корова языком слезала. Надеемся, что Федор здесь все подчстит, пропылесосит и сделает нашему хостеру втык.

Шестнадцатого июня одна тысяча триста двенадцатого года по летоисчислению Миртаны у южных ворот портового года Хоринис в двенадцать часов дня возникло нездоровое оживление. Сперва в город вошел одноглазый мужчина в крестьянской одежде, но столь свирепым был его лик, что стоящим на воротах стражникам даже не пришло в голову спрашивать пропуск. Одноглазый гордо выпятил нижнюю челюсть и прошествовал мимо паладина Лотара, как будто тот никогда и не стоял в своих магических доспехах, а просто валялся в грязной луже.
- Э-э, позвольте! - вырвалось у Лотара, но одноглазый весело блеснул белыми зубами:
- Никаких проблем, командир! Можешь спросить у своих рексов: я - чист!
- Проходите! - сказал обычно надменный Лотар, чувствуя себя очень глупо.
Посмотрев вслед странному мужчине и увидев, что он направился в сторону Храмовой Площади, Лотар показал стражникам кулак. Так как эта часть тела была у него не самой маленькой в городе, да еще и обтянута парадной кольчужной перчаткой, стражникам пришлось нервно сглотнуть слюну.
- Черт бы подрал всех этих паладинов и Лотара в первую очередь! - тихонько сказал один другому, - смотрит так, будто мы невесть что натворили! Ну, сказал этот одноглазый - к кузнецу ему надо! Значит, к кузнецу!
- Пошел то он точно не к кузнецу! - шепнул второй, - ведь ни одного кузнеца в той стороне нет.
- Нет, есть! - возразил первый, - вдруг, он направился к Мортису?
- Сегодня что, день юмора? Кто его пустит к Мортису? В кабак мужик пошел - у него жажда в глазах: в глазу читалась. Бьюсь об заклад, парень, что он сидит у Карагона и тянет его <Темного паладина>. Такой то жарой!
- Гля! Явление!
Первый стражник перебил своего товарища, указывая на дорогу, по которой в метрах пятидесяти шел худощавый парень с большой охапкой травы в руках.
- Не иначе, у Лариуса понос! - захохотал второй стражник, а первый сурово спросил:
- Ну! И куда это мы крадемся?
Марвин сделал честные глаза и едва не наступил стражнику на мозоль. Тот послушно убрал ногу, но руку положил на гарду меча.
- К Константино иду! - произнес наш герой, - травы несу. Не видно, разве?
Стражникам было все отлично видно. Но недавно их оттянул одним только взглядом Лотар - парням хотелось сатисфакции. К тому же, Марвин не обладал зловещим видом Грега.
- А откуда видно, что ты не грабитель?
- А у меня и документ есть! - честно сказал наш герой, - показать?
- Сам рисовал? Дай-ка взглянуть?
- Угомонись! - сказал второй стражник, - ты ведь читать не умеешь. Парень, пойми, ничего личного: но нам здесь не нужны бродяги, у которых нет денег даже на то, чтобы заплатить за приличный обед. Понимаешь?
Марвин кивнул.
- На, подержи! - сунул он пучок травы в руки одного из стражников, - сотни монет вам хватит, чтобы больше не задавали мне своих дурацких вопросов?
С этими словами он протянул туго набитый кошелек второму. Тот от неожиданности икнул, но руки свое дело знали. Схватив мошну, они уверенным движением переправили ее за пояс.
- Вот теперь - порядок! - довольно произнес взяточник.
- Тогда бывайте здоровы!
Марвин кивнул стражникам и уверенно вошел в ворота.
- Эй, мужик! - окликнул его первый, - а как же травы?
- Отнеси своей бабе! - разрешил Марвин, - пусть приготовит тебе целебный отвар от камней в мочевом пузыре. Пока, служивые! Читать далее »»

Фрау Зееман за две недели до рождества получила письмо от единственного сына, дорогого Альбрехта. Сын писал скупо, но с чувствами. <Милые мои родители! Обживаюсь на новом месте и привыкаю к своему новому положению. Я ведь теперь командир роты, но часть моя еще полностью не сформирована. От меня требуются все знания, что были вложены в мою голову и еще даже больше. Много занимаюсь самостоятельно, изучаю труды великих немецких полководцев прошлого. Очень скучаю по вас и по сестрам, хотел бы вас всех крепко обнять. Пиво здесь неплохое, но ни в какое сравнение с нашим не идет. Хотелось бы на Рождество получить отпуск, но это вряд ли. Шиллер говорит, что очень много работы и очень много предстоит сделать. С большим бы удовольствием скушал, мама, твои фирменные Weisswurst или коруонблянц <Шаргач>. Здесь можно раздобыть неплохие Blutwurst , однако это все не то: Передавай привет папе и скажи ему, что его сын имеет все шансы стать великим человеком. Мой командир также передает привет всей нашей семье. До скорого!>
- Что-то мало наш Альбрехт написал! - вздохнула фрау Берта, - совсем не сказал, где он живет, в каком городе...
- Значит, нельзя было написать! - сказал Отто, примостившийся у окна на табурете и усердно вощивший дратву для ремонта ботинок, - не обо всем и напишешь. Тем более, он где-то в Судетах.
- Лучше бы он служил в Дрездене. Пусть и простым лейтенантом...
- Мать! Что за вздор ты несешь? У нашего мальчика все условия для прекрасной карьеры! Фюрер увеличивает армию, а это значит, что ей понадобятся, не только солдаты, но и офицеры. Офицеры, Берта!!! Ты понимаешь???
- Тише, девочек разбудишь! - шикнула на него супруга, - пусть поспят еще часок - рано еще. Если ты не забыл, Отто, то мой бедный брат тоже был офицером!
Херр Зееман фыркнул. <Либер брудер> Берты - упрямый парень по имени Михаэль погиб в семнадцатом году под Ипром. Он был одногодком Отто, то есть, сейчас бы ему исполнилось пятьдесят три. Нынче он, ясное дело, дожидался бы внуков и разводил породистых собак. К этому у него всегда была тяга.
- Берта, - произнес Отто, пыхнув трубкой, - Михаэль был фельдфебелем. Это, конечно, высокий чин, но до офицера ему, как мне до штурмбанфюрера. Если бы он был хотя бы капитаном, то возможно, что был бы жив и теперь.
- Все равно! - упрямо сказала супруга, - а если бы он вообще не пошел на войну, то:
- Хватит! - Отто пришил оторванный хлястик ботинка к голенищу и отрезал специальным ножом нитку, - вот и готово! Мика будет довольна - ботиночек, как новый.
Микой звали старшую из двух дочерей Отто и Берты. Ей было восемнадцать лет, а Микой ее назвала мать в честь погибшего на войне брата. Фрау Берта пробормотала, что не понимает, зачем людям убивать друг друга, и принялась вытаскивать из печи завтрак. Сегодня Отто завтракал отдельно - ему нужно было заступать на дежурство по штаб-квартире, и этим фактом он был весьма недоволен. В воскресенье народу будет мало, значит, сиди одинокий труппфюрер на стуле и глазей через замерзшее окно на улицу, где добрые бюргеры будут гулять от одного трактира до другого.
- Скажи Мике, чтобы сегодня продавала хлеб на два пфеннига дешевле, - отдал он последнее указание, затем вытер рот и принялся одеваться.
Жена спрятала руки под передником и смотрела на него. Отто зашнуровал ботинки, пользуясь специальной скамеечкой, затем смахнул с них пыль тряпочкой и немного натер ваксой. Он не любил гуталина и считал, что для натирания натуральной кожи нужно пользоваться натуральными средствами. А всякие там воско - и парафиновые основы портят хорошую кожу. Вакса, в отличие от гуталина, прилично воняет, поэтому всякий раз после ухода мужа Берта тщательно проветривала прихожую.
- Ну, дорогая, я пошел! - клюнул ее Отто в сухую щеку. Берту обдало запахом дешевого одеколона, что немногим лучше ваксы, - хайль, Гитлер!
- Береги себя! - сказала фрау Зееман, а когда за мужем плотно закрылась дверь, вполголоса добавила:
- В задницу твоего фюрера! Читать далее »»

Memento mori

Есть такое неопубликованное произведение - <Курс оверклокинга для операторов машинного доения>. Основанное на некоторых реальных событиях, но с элементами фантастики. Мир его населяют мирные труженики, характеры их списаны с реальных людей, а некоторые попросту скомпилированы. То есть, персонаж получился при слиянии характеров нескольких людей. Сделано это для колориту и емкости.
И такое меня не покидает ощущение, что персонажи этого произведения решили сыграть в народную английскую игру <Десять негритят>. Первым негритенком оказался Вовка Горох. Он повесился летом, оставив жену с новорожденной дочкой в тягостном недоумении: из-за чего? Из-за того, что не дала сто граммов, чтобы дойти до кондиции? Так это же глупо, господа мои! Как же это глупо! Отбить чужую жену, обрюхатить ее, родить долгожданного ребенка: и благополучно повеситься. Ему было сорок семь:
Как заметил кто-то на старом форуме, <веселая у вас деревня>. Да уж, обхохочешься. Паноптикум!
К чему сия преамбула? Негры полезли, господа мои! Только я собрался отправить Марвина на экскурсию по Хоринису, как раздался телефонный звонок. Водитель <Камаза> Виктор Бегунок, вот уже полгода как ударившийся в трезвость, сообщил следующее: в три часа неподалеку от деревни произошла авария. Колхозный МАЗ, возвращавшийся из райцентра, протаранила пьяная ГАЗель, несущая в город в своем чреве трех веселых наших односельчан. На опохмелку, аль еще куда, не знаю. Потому как уходил я домой в половину третьего, а они бухали в гараже Лещинского-старшего. Как еще этот опездол не попал на праздник боли? Видимо, сильно перебрал:
Зато его собутыльники не подкачали. Водила <Газели> разорван натрое: голова - тушка - ноги. Двое остальных, когда их вырезали автогеном из кабины, пытались своим ходом добраться до реанимации. Где они поймали Чапу верхом на Газели? Чего поехали в город? Хрен его знает:
От лобового столкновения от обшивки грузовичка оторвалась доска и пробила ветровое стекло, перебив при этом Васе Тумблеру шею. Две секунды тому назад, возможно, он весело что-то насвистывал: возвращаясь домой. Ему было сорок два. Ему зажало ноги: он бы остался жив, если бы не проклятая доска. У него осталась красавица-жена и двое дочерей. Он был кормильцем с большой буквы:
Все помнят его коронную фразу: <час назад съел четырнадцать котлет, а опять жрать охота>. Он весил около сотни килограмм. На моей памяти это единственный водила в колхозе, которому жена с высшим образованием приносила обед, когда он стоял на ремонте.
Он был моим соседом. Он не стал одним из персонажей <Оверклокинга> потому, что я толком не смог вспомнить рассказ Бегунка о том, как он попал пьяный к Тумблеру на день рождения.
Я попробую немного рассказать об этом случае. В начале года все десять человек водил решили записать свои даты рождения на стене в гараже, чтобы по этим дням можно было кирять с чистой совестью. У Тумблера оказался самый первый день рождения в году. 12 января 1964 года родился он, Василий Александрович. И вот, после очумелой серии новогодних праздников очнулся Бегунок однажды под вечер, и вспомнилось ему, что у Тумблера сегодня - день рождения. И понял Виктор, где он сегодня опохмелится. И сказал злюке жене: вставай, Светлана, нас ждут великие дела. У Васи - день рождения. Греби подарки: тройной одеколон и полотенце.
Света - баба злая и принципиальная. Но насчет дня рождения: ладно. Пойдем. Тем более, что Вася живет на соседней улице. Только ты, Виктор, держи себя в руках. Торт пивом не запивай, в смысле.
Тумблеры уже готовились ко сну, когда прозвенел входной звонок. Вася поправил семейники и пошел дышать на глазок. В импортной оптике отразились два знакомых лица. Бегунок и баба его, трезвенница. А надо уточнить, что выпить Вася себе позволял очень редко. Когда тридцать три путевки за месяц, то не больно выпьешь.
- Какие проблемы, ребята?
- Вася, дорогой (чмок-чмок), поздравляем тебя с днем рождения! Козерог ты наш ненаглядный, желаем тебе прожить без рогов до самой смерти!
- Э-э! Э-э! Спасибо! Проходите, ребята, рассаживайтесь!
Вася бежит в спальню сообщить супруге, что ее любимый сериал накрылся медным тазом. Необходимо не мешкая накрывать поляну, потому что принесли <диколон>. А когда к Васе с <диколоном> - проси у него, что хочешь. Поэтому Лена (жена) без возражений накрыла стол (Васе в семье возражать было не принято - кормилец, елы-палы). Началась гулянка. Жены почти не пьют, поэтому мужики жрут водку на двоих и очень вкусно едят. Выпивается одна бутылка. Вася мигает Лене. Та поняла и достает вторую. Света намекает, что увлекаться не надо. Вася сурово смотрит на нее и откупоривает водяру. Витя уже самый лучший Васин друг. Они из разных областей, но уже начинают вспоминать какие-то школьные подробности. Под воспоминания Васи о том, как он на спор съел в школьной столовой двадцать четыре блинчика со сметаной заканчивается вторая бутылка. Вите уже хорошо. Вася сурово кивает жене, и на столе появляется пузырь под номером три. Света в ужасе. Бегунок почти в астрале. Света намекает Васе, что Виктору хватит, но Вася жестко обрывает ее:
- В моем доме командую только я. Когда я приду к вам на именины, то можешь водку зажимать.
Света конфузливо смеется. Налицо - конфликт матриархата и патриархата. Лена шепчет ей: <ради бога, ты только Васю не трогай! Он только веселится начал. У него день рождения, вообще-то, неделю назад был!>
Виктор почти спит, уткнувшись рожей в салат, а Вася допивает четвертую бутылку и заплетающимся языком рассказывает анекдот. Никто не смеется. Васю трудно понять даже трезвого - у них в деревне логопеда не было. Его вообще, одна Лена полностью понимает.
Утром Света сообщает Виктору потрясающую новость: маленько ошибся ты, отец! Надо отдать должное Бегунку. Он смущен. Ему стыдно. В понедельник он просит у Васи Тумблера прощения и бьется лысой башкою о кабину его МАЗа.
- Херня какая! - тушуется Вася, - посидели то хорошо! Зна-ачительно лучше, чем двенадцатого!
Такая вот история. Рассказано для того, чтобы дать представление о человеке, который месяц не дожил до сорока трех. И такие вот у нас хреновые новости.

Марвин стоял перед придорожным алтарем Инноса и задумчиво чесал репу. При общем уровне развитии нынешней преступности на уровне Чикаго тридцатых годов двадцатого века налицо была классическая непонятка. На алтаре лежало несколько монет, тарелочка с какой-то похлебкой и огромное сочное яблоко. Похлебка пришлась как нельзя кстати: Марвин был с утра голоден, а яблоко - лучший способ поднять аппетит. Немного поразмыслив, парень сгреб и монеты. Иннос был не самым бедным богом; золото же во все времена никогда лишним не было. Окончив утреннюю трапезу, наш герой намеревался пройти дальше, но дорога оказалась перекрытой. Слева от нее резвились два волка, а справа жужжало несколько мух-кровопийц.
- Эхма! - почесал в затылке парень, - и прошел бы к горе Магомет, да на дороге нагадил Ахмет! Придется брать значительно правее. Кажется, там блеяли овцы:
Марвин прижался к скале и вскоре вышел на лужайку, где паслась небольшая отара овец. За ними присматривал чабан - мрачный детина в грубой домотканой одежке. Увидав нашего героя, он поправил на поясе крюк и насупился. Когда расстояние между ними сократилось до десяти метров, он хрипло произнес:
- Здорово, чужеземец! Я видел, как ты спустился с гор!
- Здорово! - набычился Марвин, - а что, у вас не любят тех, кто спускается с гор? Вот у моего народа даже песенка есть по случаю.
- Продемонстрируй! - оживился чабан. Марвин набрал в грудь кислороду и запел, пытаясь красиво подвывать:

Вот кто-то с горочки спустился:
Наверное, милый мой идет!
На нем броня из шкуры глорха -
Она с ума меня сведет.

- Прошибает! - сообщил детина, утираясь. Меня Малетом кличут. Слыхал? Хотя, если ты пришел издалека то: но тебе повезло, что ты не пришел две недели тому назад. Тебя бы приняли за беглого каторжника, хе-хе! А с беглыми каторжниками у нас разговор короткий: как ты говоришь, тебя зовут?
- Мамка Марвином звала! - скоренько сообщил наш герой, - особенно в тот день, когда мне жалование платили. Между прочим, на меня в горах напали бандиты. Вот.
Малет покачал головой.
- Эти бандиты, брат, уже всех достали. Раньше в ту сторону многие работники с фермы любили прогуляться - на берегу Пруда гоблинов росли вкусные грибы. Правда, нужно было сначала отогнать гоблинов: как же ты спасся?
Судя по всему, Малет был с перепоя. Несло от него - будь здоров, а небритая рожа и изумительные мешки под глазами выдавали профессионала в энтом деле. Время от времени он терял нить беседы и, чтобы вспомнить, прикладывался к бутылке из белой глины. Внутри бутылки было наверняка что-то покрепче родниковой воды. В самых последних выражениях он характеризовал мерзких разбойников и выразил желание, что они все сдохнут от заворота кишок.
- Да ладно тебе! - успокоил чабана наш герой, - бандиты уже в прошлом.
- Ась? - поперхнулся вином Малет, - как это?
- Они не на того нарвались, - мягко произнес Марвин, глядя в землю.
- Ты хочешь ска: сказать, что расправился с несколькими вооруженными людьми с помощью вот этой зубочистки?
- Но-но! Это <волчий нож>!
- Прошу прощения! Слушай, парень! Ведь это - чертовски приятная новость! Лобарт будет доволен! Денег у меня уже нет, поэтому держи свою награду: все, чем могу, хм!
Чабан вынул из пастушьей сумки три бутылки вина и протянул их Марвину. Парень посмотрел на него, как на инопланетянина.
- А ты?
- А у меня еще есть! Наш Вино: один работник, мы ему такую кличку дали, где-то добывает вот этот прекрасный напиток. Да ты хлебни, хлебни!
- А ты?
Малет посмотрел на Марвина, как на полоумного.
- Да ведь мне овец пасти до вечера! А кругом волки и полевые хищники! Если я усну, то они могут и меня сожрать! Выпиваем мы только по вечерам: так-то, брат! А в бутылке у меня кислое овечье молоко - нечего щуриться!
- Ясно! - протянул Марвин, - ну, а как жизнь, вообще?
- Да не жалуюсь. Ты, собственно, куда направляешься?
- Это секрет. Но тебе скажу, как родному: мне нужно попасть в город:
При этих словах Малета разобрал такой смех, что он встал на колени и принялся хохотать, тряся давно не стриженой головой. Один из баранов подошел поближе и принялся удивленно смотреть на своего начальника. Тот еще пару раз громко фыркнул, но взял себя в руки.
- Извини, парень. Да тебя в такой одежке в город попросту не пустят. Может, даже арестуют. Единственное, что позволит тебе проникнуть в город - это сказать стражникам то, что они желают услышать. А услышать они желают, что ты со двора Лобарта и желаешь попасть к городскому кузнецу - поговорить насчет ремонта инструментов. Мотыги там, лопаты, топоры: ну, ты понял?
Наш герой кивнул и показал Малету целую охапку лекарственных трав.
- Так ты к Константино? - догадался чабан, - а какого хрена я перед тобой бисер мечу?
- Мне еще нужна одежда поприличнее, - мягко сказал Марвин.
Малет задумался.
- У Лобарта должны быть какие-то шмотки. Работники наши время от времени получают обновки. Да ты пройди дальше и переговори с ним сам. Только не ври ему - он такие вещи чует сразу. Если ты ему понравишься, то он тебя даже наймет для выполнения какой-нибудь работы. Хотя я лично сомневаюсь:
- А где мне искать этого Лобарта? - спросил Марвин.
- Пройди чуть дальше туда! - махнул рукой Малет в северном направлении, - перед фермой будет небольшой холм. На холме стоит опухший мужик в жилетке и с галстуком. Это и есть - Лобарт. У него с утра болят зубы, поэтому постарайся не заставлять его широко открывать рот. Блин, опять эти твари!
Выхватив из-за пояса крепкую дубинку, чабан сломя голову ринулся в сторону придорожного алтаря, из-за которого выскочил небольшой волк. Появившись, словно чертик из табакерки, он понесся в сторону пасшихся овец и вцепился одной из них в косматый грязный бок. Овцы заблеяли, Малет страшно закричал, а Марвин сдернул с плеч свой лук и принялся целиться в хищника. Поводив вправо-влево своим детским оружием, наш герой убрал его от греха подальше. Чабану бы очень не понравилось, если бы стрела вонзилась ему в зад - в таком случае был некоторый риск отведать пастушьей дубинки. А владел ей Малет превосходно - первым ударом проломил наглому волчаре череп, а затем принялся крушить ему ребра. Вскоре овечье блеяние сменилось истошным собачьим скулежом - волк умирал и пел прощальную песнь. Допеть ему не удалось - деревянный каблук чабана оборвал ее на самом финале.
- Тьфу ты! - сплюнул Марвин, впечатленный жестокой расправой, а Малет присел возле поверженного хищника и принялся деловито снимать шкуру.
- Верных десять монет! - пояснил он подошедшему парню, - Боспер у меня их неплохо покупает. Боспер - это скорняк в Хоринисе. Передавай ему от меня привет.
- Всенепременно передам, - прокартавил наш герой на манер Ленина, благо количество рычащих согласных позволяло, - ладно, пойду я, наверное. Мне кажется, что я увидел Лобарта. Читать далее »»