Марвин стоял перед придорожным алтарем Инноса и задумчиво чесал репу. При общем уровне развитии нынешней преступности на уровне Чикаго тридцатых годов двадцатого века налицо была классическая непонятка. На алтаре лежало несколько монет, тарелочка с какой-то похлебкой и огромное сочное яблоко. Похлебка пришлась как нельзя кстати: Марвин был с утра голоден, а яблоко - лучший способ поднять аппетит. Немного поразмыслив, парень сгреб и монеты. Иннос был не самым бедным богом; золото же во все времена никогда лишним не было. Окончив утреннюю трапезу, наш герой намеревался пройти дальше, но дорога оказалась перекрытой. Слева от нее резвились два волка, а справа жужжало несколько мух-кровопийц.
- Эхма! - почесал в затылке парень, - и прошел бы к горе Магомет, да на дороге нагадил Ахмет! Придется брать значительно правее. Кажется, там блеяли овцы:
Марвин прижался к скале и вскоре вышел на лужайку, где паслась небольшая отара овец. За ними присматривал чабан - мрачный детина в грубой домотканой одежке. Увидав нашего героя, он поправил на поясе крюк и насупился. Когда расстояние между ними сократилось до десяти метров, он хрипло произнес:
- Здорово, чужеземец! Я видел, как ты спустился с гор!
- Здорово! - набычился Марвин, - а что, у вас не любят тех, кто спускается с гор? Вот у моего народа даже песенка есть по случаю.
- Продемонстрируй! - оживился чабан. Марвин набрал в грудь кислороду и запел, пытаясь красиво подвывать:

Вот кто-то с горочки спустился:
Наверное, милый мой идет!
На нем броня из шкуры глорха -
Она с ума меня сведет.

- Прошибает! - сообщил детина, утираясь. Меня Малетом кличут. Слыхал? Хотя, если ты пришел издалека то: но тебе повезло, что ты не пришел две недели тому назад. Тебя бы приняли за беглого каторжника, хе-хе! А с беглыми каторжниками у нас разговор короткий: как ты говоришь, тебя зовут?
- Мамка Марвином звала! - скоренько сообщил наш герой, - особенно в тот день, когда мне жалование платили. Между прочим, на меня в горах напали бандиты. Вот.
Малет покачал головой.
- Эти бандиты, брат, уже всех достали. Раньше в ту сторону многие работники с фермы любили прогуляться - на берегу Пруда гоблинов росли вкусные грибы. Правда, нужно было сначала отогнать гоблинов: как же ты спасся?
Судя по всему, Малет был с перепоя. Несло от него - будь здоров, а небритая рожа и изумительные мешки под глазами выдавали профессионала в энтом деле. Время от времени он терял нить беседы и, чтобы вспомнить, прикладывался к бутылке из белой глины. Внутри бутылки было наверняка что-то покрепче родниковой воды. В самых последних выражениях он характеризовал мерзких разбойников и выразил желание, что они все сдохнут от заворота кишок.
- Да ладно тебе! - успокоил чабана наш герой, - бандиты уже в прошлом.
- Ась? - поперхнулся вином Малет, - как это?
- Они не на того нарвались, - мягко произнес Марвин, глядя в землю.
- Ты хочешь ска: сказать, что расправился с несколькими вооруженными людьми с помощью вот этой зубочистки?
- Но-но! Это <волчий нож>!
- Прошу прощения! Слушай, парень! Ведь это - чертовски приятная новость! Лобарт будет доволен! Денег у меня уже нет, поэтому держи свою награду: все, чем могу, хм!
Чабан вынул из пастушьей сумки три бутылки вина и протянул их Марвину. Парень посмотрел на него, как на инопланетянина.
- А ты?
- А у меня еще есть! Наш Вино: один работник, мы ему такую кличку дали, где-то добывает вот этот прекрасный напиток. Да ты хлебни, хлебни!
- А ты?
Малет посмотрел на Марвина, как на полоумного.
- Да ведь мне овец пасти до вечера! А кругом волки и полевые хищники! Если я усну, то они могут и меня сожрать! Выпиваем мы только по вечерам: так-то, брат! А в бутылке у меня кислое овечье молоко - нечего щуриться!
- Ясно! - протянул Марвин, - ну, а как жизнь, вообще?
- Да не жалуюсь. Ты, собственно, куда направляешься?
- Это секрет. Но тебе скажу, как родному: мне нужно попасть в город:
При этих словах Малета разобрал такой смех, что он встал на колени и принялся хохотать, тряся давно не стриженой головой. Один из баранов подошел поближе и принялся удивленно смотреть на своего начальника. Тот еще пару раз громко фыркнул, но взял себя в руки.
- Извини, парень. Да тебя в такой одежке в город попросту не пустят. Может, даже арестуют. Единственное, что позволит тебе проникнуть в город - это сказать стражникам то, что они желают услышать. А услышать они желают, что ты со двора Лобарта и желаешь попасть к городскому кузнецу - поговорить насчет ремонта инструментов. Мотыги там, лопаты, топоры: ну, ты понял?
Наш герой кивнул и показал Малету целую охапку лекарственных трав.
- Так ты к Константино? - догадался чабан, - а какого хрена я перед тобой бисер мечу?
- Мне еще нужна одежда поприличнее, - мягко сказал Марвин.
Малет задумался.
- У Лобарта должны быть какие-то шмотки. Работники наши время от времени получают обновки. Да ты пройди дальше и переговори с ним сам. Только не ври ему - он такие вещи чует сразу. Если ты ему понравишься, то он тебя даже наймет для выполнения какой-нибудь работы. Хотя я лично сомневаюсь:
- А где мне искать этого Лобарта? - спросил Марвин.
- Пройди чуть дальше туда! - махнул рукой Малет в северном направлении, - перед фермой будет небольшой холм. На холме стоит опухший мужик в жилетке и с галстуком. Это и есть - Лобарт. У него с утра болят зубы, поэтому постарайся не заставлять его широко открывать рот. Блин, опять эти твари!
Выхватив из-за пояса крепкую дубинку, чабан сломя голову ринулся в сторону придорожного алтаря, из-за которого выскочил небольшой волк. Появившись, словно чертик из табакерки, он понесся в сторону пасшихся овец и вцепился одной из них в косматый грязный бок. Овцы заблеяли, Малет страшно закричал, а Марвин сдернул с плеч свой лук и принялся целиться в хищника. Поводив вправо-влево своим детским оружием, наш герой убрал его от греха подальше. Чабану бы очень не понравилось, если бы стрела вонзилась ему в зад - в таком случае был некоторый риск отведать пастушьей дубинки. А владел ей Малет превосходно - первым ударом проломил наглому волчаре череп, а затем принялся крушить ему ребра. Вскоре овечье блеяние сменилось истошным собачьим скулежом - волк умирал и пел прощальную песнь. Допеть ему не удалось - деревянный каблук чабана оборвал ее на самом финале.
- Тьфу ты! - сплюнул Марвин, впечатленный жестокой расправой, а Малет присел возле поверженного хищника и принялся деловито снимать шкуру.
- Верных десять монет! - пояснил он подошедшему парню, - Боспер у меня их неплохо покупает. Боспер - это скорняк в Хоринисе. Передавай ему от меня привет.
- Всенепременно передам, - прокартавил наш герой на манер Ленина, благо количество рычащих согласных позволяло, - ладно, пойду я, наверное. Мне кажется, что я увидел Лобарта.
Лобарта тяжело было не заметить. Точно Статуя Свободы он возвышался на пригорке над собственными полями и время от времени окидывал их цепким взором.
- Вино! - заорал он вдруг, - а ну, положь морковку на место, пока я не засунул ее тебе в задницу! Все никак не нажрешься!
- Морковка оттяжку дает, - произнес вместо приветствия Марвин, - особенно, тертая. Доброе утро, ваша светлость! Вы ведь местный землевладелец?
- Допустим! - прищурился Лобарт, - и как местный землевладелец я очень хочу у тебя спросить: КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ НА МОЕЙ ЗЕМЛЕ!!!
Но нашему герою понты простых смертных были нипочем. Он в свое время победил целого Спящего, так что теперь Бодрствующий и Нагло Орущий был ему до лампочки.
- Позвольте вас спросить, милейший, - развязно начал он, - когда в последний раз вы обновляли столбики на своих владениях? Подкрашивали и оттеняли контуры надписей, гласящих, что это - ваша земля?
Оторопевший Лобарт приподнял брови высоко над надбровными дугами и почесал лоб в стиле павиана из зоопарка.
- А-а: а я: а это и так видно! - наконец произнес он.
Марвин презрительно посмотрел на него снизу холма.
- Знаете что, уважаемый? Поправьте гульфик! А то и в самом деле - все прекрасно видно.
Шаловливые ручонки Лобарта моментально метнулись вниз и устранили некоторый беспорядок в его туалете.
- Благодарю! - смущенно проворчал он, - до того занят, что ширинку застегнуть времени нет. Отвечай: ты за крестьян или за короля?
Марвин закашлялся. Ничего не скажешь, умеют местные менять тему разговора. А за кого все-таки он? Король - далеко, а властелин местных крестьян стоит прямо напротив и щерится в объектив.
- Я с крестьянами! - поднял руки вверх наш герой, - мне они как-то ближе:
Вопреки его ожиданиям, Лобарт не бросился к нему с распростертыми объятиями и не принялся исступленно целовать в небритые щеки. Вместо того, он раздраженно произнес:
- Из-за этого смутьяна Онара у меня скоро на дворе вовсе не останется живности! Он нас всех подведет под монастырь! Что он себе думает, хотел бы я знать? Что мы со стариной Акилом прокормим весь Хоринис? Да мы физически не в состоянии сделать это! Ты знаешь, незнакомец, сколько раньше в моей отаре было овец? Ручаюсь, ты и цифры такой не слыхал! Двести штук!!! А сейчас едва три дюжины наберется.
Марвин подумал, что немного поторопился со своим <коммюнике>. Возможно, нужно было сказать, что он душой с королем, а телом - с крестьянами. Хотя, тоже не вариант.
- А ты за кого? - спросил он с вызовом.
- Я живу слишком близко к городу! - вздохнул Лобарт, - и благодарю Инноса за то, что он не предоставил мне право выбора в этом щекотливом вопросе. Вот мой старый кореш Акил, возьмем его для примера. Утром его доят королевские стражники, а вечером наведываются наемники Онара. Да еще бандиты ночью крадут овец:
- Наемники! - воскликнул наш герой, которому это слово кое-что напомнило. Кое-что из недалекого прошлого.
- А откуда взялись эти наемники?
- Большинство из них - это бывшие заключенные из горнодобывающей колонии. Ну, из Миненталя: ясно?
Марвин кивнул. Если потребуется, он сможет написать небольшой блокбастер по мотивам собственных приключений в рудниковой долине. А Лобарт тем временем продолжал:
- Их привел к Онару тип по имени Ли. Говорят, что раньше он был генералом в армии Робара, но за какие-то прегрешения его арестовали и сослали в Миненталь. Так вот: в одно прекрасное утро Онар взял его на службу и решил, что теперь он может не платить налоги. Мало того - он перекрыл все поставки товаров в Хоринис, поэтому сейчас в городе нужда и голод. За какой-нибудь сраный кусок жареного мяса трактирщик сдерет с тебя десять золотых и даже не подавится. Тамошние охотники перестреляли в округе всех падальщиков и крыс, а это о чем-то да говорит!
Лично Марвину это не говорило ни о чем - в колонии кротокрысы шли за милую душу. Мясо их ценилось наравне с кроличьим. Лобарт также поведал, что в последнее время на прилавках появилось даже волчье мясо, а уж о такого не припомнят даже старики, хотя у стариков с памятью всегда проблемы.
- А ты чего хочешь? - внезапно Лобарт уставился на Марвина подозрительным взглядом, - что-то не похож ты на крестьянина? Видишь, какие у тебя руки?
- Это потому, что я много играю на рояле! - отбрехнулся наш герой.
- Ну-ка, сыграй что-нибудь? - попросил подозрительный землевладелец, - люблю живую музыку.
- У тебя есть рояль? - смертельно удивился Марвин. Он и впрямь мог изобразить <Собачий вальс>, да из полузабытой школьной программы сыграл бы пару гамм в ре-миноре.
- А у тебя он не с собой? - в свою очередь удивился Лобарт, - барды обычно носят инструменты с собою:
- В кустах оставил! - нервно хихикнул наш парень, - ты вообще, когда-нибудь видел рояль? Эта штуковина весит, как три мешка с пшеницей!
- А на лютне сможешь? - не отставал Лобарт, - лютня у меня есть.
- Я - королевский менестрель! - гордо заявил Марвин, - играю только на рояле. А в данный момент я озабочен поиском работы. У тебя нет ничего такого?
Лобарт смерил его оценивающим взглядом. Парень был довольно крепкий, хоть и несколько исхудавший. Но вот глаза: в глазах у него читалось такое!
- Еще один холоп мне не нужен, - наконец произнес он, - но разовая работа найдется. В данный момент нужно, чтобы кто-то пошел и повыдергивал репу, которая уже давно созрела. Интересует?
- Мне дергать репу? - побагровел Марвин, - да ты знаешь:
- Боишься пальчики повредить? - спросил Лобарт, - тогда извини, но:
- Где поле? - вздохнул, смирившись, парень.
- Прямо сзади тебя. Дерзай!
Марвин глубоко вздохнул, прогоняя гнев и стыд, затем закусил губу и перемахнул через плетень. Батюшки! А урожай то совсем дерьмовенький! На площади в пять соток росло всего несколько десятков корнеплодов. Он легко их выковырял за какой-то час и очистил от пожухлой ботвы волчьим ножом. Затем собрал все это дело в большой полотняный мешок и отнес к Лобарту.
- Вот тебе твоя репа! - сказал он, - сбрасывая мешок под ноги землевладельцу.
- Надо же! - покачал головой тот, - оказывается, и менестрели работать умеют. Особенно, если жрать охота.
- Я могу тебе еще чем-нибудь помочь? - спросил Марвин, - может, нужно плетень подправить:
- Нет! У меня работы больше нет, - хмыкнул Лобарт, - но ты можешь спросить у моей жены, не нужна ли ей помощь. Так же, можешь поинтересоваться у работников на полях. Кстати, мешок с репой отнеси на кухню - моей жене. И держи подальше от нее свои холеные лапы, иначе не то что, на рояле - на барабанах играть больше не будешь!
Марвин хмыкнул про себя, но все же отметил тот факт, что в этом мире известны барабаны. А жена у Лобарта видимо еще та штучка, если он откровенно намекает на возможность адюльтера. Он вошел в полумрак хижины с мешком на плечах, но едва его не выронил, когда кто-то в темноте вцепился ему в промежность.
- Заходи, красавчик! - прошептал истомленный низкий голос, - неужели, мой муженек прислал мне новую утеху? Этот старый скряга жалеет денег на то, чтобы купить зелье выносливости у Ватраса, поэтому перекладывает свои мужские обязанности на собственных работников. А те после дня работы в поле и вовсе никуда не годны:
Марвин, слушая эту тираду, ощутил, как у него забрали мешок и спустили штаны самым бесцеремонным образом. Еще через миг он уже вовсю работал бедрами, подстраиваясь под бешеный ритм согнувшейся и изголодавшейся самки. В придачу ко всему, жена Лобарта вцепилась зубами в его ладонь и в тех местах, где обычно кричат, лишь крепко сживала зубы. Марвину казалось, что его жрет голодный глорх, но он нашел в себе силы принять этот неожиданный подарок судьбы и довести дело до логического конца.
- Есть хочешь? - спросила его женщина, когда он наконец вошел на кухню и осмотрелся.
- А и пожрал бы! - с вызовом сказал Марвин, - после такого нежданчика.
- Держи вот!
Наш герой присел на тяжелый громоздкий табурет и с аппетитом принялся уплетать обжигающую похлебку, заедая ее ломтем теплого и приятно пахнущего хлеба.
- Вообще, я хлеб не всем даю! - хмыкнула женщина, - так что цени!
- Вообще, я в поисках работы заглянул! - в тон ей ответил Марвин, подчищая хлебной коркой миску.
Вместо ответа жена Лобарта протянула ему небольшой кожаный мешочек.
- Что это? - удивился он.
- Не бойся, не мошонка мракориса! - хихикнула проказница, - здесь двадцать золотых! Надеюсь, тебе на первое время хватит. А у меня ты всегда можешь получить сытный обед: и кое-что другое.
- Мадам! - обиделся Марвин, вставая, - за кого вы меня принимаете. За это гусары денег не берут!
- Ого!!! - удивленно воскликнула она на манер Эллочки Щукиной , - я не знаю, кто такие, эти гусары, но мне уже они нравятся. Как зовут тебя, красавчик?
- Хо-хо, - улыбнулся наш герой, - Марвином меня кличут.
- А меня звать - Хильда. Очень приятно. Может, ты будешь настолько добр, что сходишь и купишь мне сковородку? Здесь поблизости остановился странствующий торговец: тебе ведь все равно нужно денег заработать, а так Лобарт ничего крамольного и не подумает:
- Конечно! - воскликнул Марвин, - конечно, я сбегаю за сковородкой!
Он схватил кожаный мешочек с монетами, и рысью припустил из жилища, бормоча при этом:
- Марвин сбегает за сковородкой, Марвин всю жизнь мечтал работать мальчиком на побегушках. Но что поделать, если в Трапезунде нету другой работы для офицера!
Увидав бегущего парня, Лобарт крикнул ему:
- Чего долго так?
- Репу сортировал! - ответил на бегу наш герой и поспешил дальше.
Найти бродячего торговца оказалось не так сложно. Он сидел на лавочке прямо напротив дороги, что ответвлялась от основного тракта и вела во владения Лобарта. Рядом стояла его тележка, до самого верха заполненная всяческими тюками и свертками. Марвину даже показалось, что он учуял знакомый запах смолистых косяков с болот Миненталя.
- Ага!- воскликнул торговец, - кажется, я нашел дешевую рабсилу!
Марвин смерил его неприязненным взглядом. Торговец ему сразу не понравилось. Невысокого росту, кряжистый, сальные волосы аккуратно подстрижены, в глазах - извечный еврейский вопрос: как бы кого нае:ть. Но на поясе у торговца болтался неплохой меч, стоимостью едва ли не превосходящий лежащие в тележке товары.
- Я не Захар! - ответил парень высокомерно, - ты ошиблась, солдатка.
- Не понял? - чуть опешил торговец, - какая солдатка, какой, к Беллиару, знахарь?
Но Марвин решил покуражиться до конца. Он схватил лежащую сверху на тележке лютню и, забыв о недавних уверениях Лобарта, запел мужественным голосом:
Свадьба в Хоринисе, в Хоринисе свадьба!
Эх, веселится и пляшет усадьба!
Вряд ли такое еще повторится,
Ты только утром не забудь похмелиться!

- Ё мое! - присел обратно на лавочку торговец, - видал я бродячих менестрелей, но чтобы в таких шмотках и так петь: хочешь, пойдем вместе со мной? Нет, бля, какой слог! Мы с тобой заработаем кучу денег, соглашайся!
- Не могу, - помотал головой Марвин, - маменьке обещал на смертном одре, что никогда за это не стану брать денег.
- Жаль! - искренне опечалился торговец, - меня вообще Кантар зовут. А с чего ты выскочил на меня такой веселый?
- Да хозяйка попросила сковородку купить.
- Это Хильда, что ли? - плотоядно облизнулся Кантар,- как она?
- Да по всякому. Вот, за сковородкой послала.
- Слушай, парень, - нерешительно начал торговец, - ты мне спой еще что-нибудь, а я за это дам тебе сковородку для Хильды. Скажешь, что от Кантара подарок. Деньги сэкономишь:
- Ладно! - согласился Марвин, - слушай!
И слегка поднастроив струны, запел длинную балладу из прошлой жизни:

Вдаль мчались стаи зимних птиц
Дым гнал их прочь быстрей лисиц
Дым плыл над всей землей
Лютый сброд закатил пир горой
Где тот воин, что крикнет им:
"Стой!"

Марвин закончил петь под всхлипы и стенания Кантара. Бродячий торговец вытирал слезы носовым платком величиной с портянку (состояние было такое же) и приговаривал:
- Как жаль, что ты поклялся, тебе бы цены не было. Вот тебе сковородка, и еще десять монет лично от меня. Пусть никто не смеет сказать, что Кантар не заплатил менестрелю, который спел лично для него. Хочется еще чем-то помочь, но ума не приложу, чем. Парень, ты в Хоринис не собираешься?
- Хотелось бы посетить сей центр культуры! - признался Марвин.
- Тогда вот, возьми пропуск. Мне он не нужен (меня всякая собака знает), а тебе пригодится. Удачи, парень! Уходи, я все еще под впечатлением!
Пожав плечами, наш герой побрел обратно на ферму Лобарта. Законов стихосложения в эту эпоху еще не вывели, поэтому каждая рифма казалась манной небесной и чудом Инноса. Надо будет здесь <Священную войну> в оборот запустить. Только сымпровизировать что-нибудь типа <Драконы смертоносные не станут здесь летать, противным оркам: ни к чему поля наши топтать>. Что-то в этом роде, только слово <противные> убрать. Нехорошее слово.
- Золотая рыбка исполнила второе желание, - проворчал, проходя мимо подозрительного хозяина, Марвин.
- Ну, что, принес сковородку? - спросила Хильда, обворожительно улыбаясь, - отлично! Потом посмотрю, на что она сгодится. А сейчас нашему противному мальчику полагается награда:
- Отвратительное слово! - простонал Марвин, когда цепкие пальчики спускали с него брюки, - и нравы здесь отвратительные. Лобарта, что ли, кликнуть?
Но Хильда его не услышала. Она занималась тем, что потомки-саперы будут писать на табличках, оставленных вдоль разминированных мест. <Мин нет>. И больше никогда не будет.
:Наполовину выдохшийся Марвин подошел к ковыряющемуся в земле Вино и сказал:
- Бог в помощь. Как дела?
Вино поднял на него глаза хронического алкоголика и философски ответил:
- Как всегда. Утром встаем, весь день вкалываем, вечером выпиваем, ночью спим. И так уже двадцать лет, с тех пор, как меня перевели сюда из подпасков. У Малета и то жизнь интереснее. Блин, приятель, я уже забыл как выглядит мир за километр от фермы Лобарта!
- А ты бываешь в городе? - полюбопытствовал Марвин.
- Очень редко. В город обычно хозяин отправляет Малета. Я же говорю: у него жизнь поинтереснее.
- А может, вам нужна помощь? Меня как раз сюда отправил Лобарт:
- Ха-ха! Помощь! А что ты знаешь о работе в поле? - засмеялся Вино.
Марвин набычился.
- Да хули тут знать!
- Хули да не хули! - фыркнул Вино, - знаешь, давай мы с тобой договоримся так: ты мне быстренько находишь что-нибудь попить, а я в самых ярких красках расписываю Лобарту, как ты весь день работал в поле. Годится?
- Годится! - облегченно произнес парень, которому действительно не хотелось ковыряться в земле целый день, - но под словом <пить> ты понимаешь не воду, конечно?
- А ты догадливый!
Марвин снял с плеч свой чудесный рюкзак и принялся в нем ковыряться.
- Вот тебе бутылочка вина! - сказал он, протягивая треть от презента Малета, - а ваш чабан говорит, что вы днем не употребляете:
- Неправильно! - радостно изрек Вино, вцепляясь крепкими зубами в пробку, - это Малет не употребляет. Потому, что если он уснет, то овцы разбегутся. Прикрой меня от Лобарта - эта свинья смотрит в мою сторону. Хм, знакомый аромат! Малет угостил?
- Ты прав. Угостил.
- Я свою выпивку из тысячи узнаю! - самодовольно оскалился Вино, - знаю один: хм, секрет. А ты что шаришься по ферме? Вроде, как и работу ищешь, а вроде, как и неприятности.
Марвин вздохнул.
- Вообще-то, я собрался в город. А для того, чтобы туда попасть, мне необходима приличная одежда - в моем комбидрезе там делать нехрен.
- Однозначно! - оценил наряд парня Вино, - но я тебе обещал: Лобарт зарыдает от умиления, когда я ему расскажу о твоих подвигах. Ладно, болтать времени нет. Что-нибудь еще?
- Какие новости в последнее время? - тихо спросил Марвин, но Вино напротив, громко расхохотался:
- Ты че, мужик, спятил? Это в городе - новости. А у нас все тот же день, что был вчера. Хотя: я мог бы поклясться, что вон там, на опушке леса я позавчера видел орка. Вот уже две ночи я сплю с одним широко раскрытым глазом.
- Тебе, наверное, показалось, - мягко сказал Марвин.
- Да ну тебя! Если уж орки чудиться начинают, значит я слишком много диких ягод в вино положил. Иди лучше назад и подумай, как тебе переночевать. Так, чтобы и холодно не было, и старушка Хильда ночью тебя не нашла. Мы с ребятами давно в бараке не ночуем, а тихаримся за старой мельницей. Можешь там располагаться.
Марвин смущенно поблагодарил за науку и огородами пробрался к старой мельнице, что стояла неподалеку от основного строения. За ней было оборудовано нечто вроде гвардейского бивака: кострище, настилы из хвойных лапок, искусно спрятанный кальян. На его счастье, Хильда не выглядывала из дома, очевидно, боясь Лобарта. Ближе к вечеру, когда с гор потянуло сыростью, а на небе стали зажигаться первые звезды, с поля вернулись трое батраков с Вино во главе. Они тут же принялись тянуть соломинки, выбирая жертву - того, кому пришлось отправиться на кухню за ужином. Предложили соломинку и Марвину, но тот сослался на небольшое недомогание.
- Спасибо, с меня хватило завтрака и обеда!
Работники весело засмеялись, а затем тот из них, кто вытащил самую короткую соломинку обреченно поплелся к господскому дому.
- Намочи штаны водой! - посоветовал ему вслед Марвин, - пусть она решит, что ты малость обоссался. Ей станет гадко, и ты уйдешь невредимым.
Работник послушался доброго совета и намочил штаны. Вопреки обыкновению, его пришлось ждать почти час. Он появился, с ненавистью глядя на Марвина, и бросил наземь четыре котелка с рагу.
- Жрите! Что касается меня, то я сегодня хочу сдохнуть.
Вино, к тому времени опустошивший цельную бутыль с емким названием <поросенок>, бросился с расспросами. Рыдая, работник рассказал, что подвергся насилию в самой извращенной форме.
- Противоестественно это все! - сказал он, удобно располагаясь в своем гнездышке. Взял котелок с рагу и медленно начал есть, тщательно пережевывая кусочки баранины.
Плотно пожрав, все заговорили о войне. О бабах на сытый желудок толковать было неохота, да и Вино резко пресек разговор в завязке.
- Не к ночи! - выговорил он Марвину, - парни за день навкалывались - дай бог, отдохнуть за ночь. Если тебе так нужны острые ощущения, то сходи - переночуй в бараке.
Но Марвин решил не искушать судьбу и задремал у костра. Снились ему в эту ночь толпы голодных женщин, и у каждой было искаженное страстью лицо Хильды. Под утро, когда он познал сладость греха со многими из них, за ним принялись гоняться стада разъяренных Лобартов, а он скрывался от них в пещере. Вскоре его поймали и понесли на костер. Пережив собственную мучительную смерть, он внезапно заснул крепким сном, безо всяких сновидений.
Разбудил Марвина любопытный баран по имени Лютый. Он склонил свою глупую мордашку и жевал кожаный воротник марвиновской <водолазки>.
- Пшел вон! - осерчал наш герой, - пока мне шашлычку не восхотелось.
Пнув наглого барана носком сапога в крестцовый отдел, парень встал, сходил по нужде в кусты и ополоснул лицо дождевой водой из стоявшей неподалеку бадьи. Пора было идти на разборки к Лобарту. Тот уже давно встал и оглядывал окрестности своих владений, гордо упираясь ногами в пригорок.
- Доброе утро! - поздоровался Марвин.
- Бывали и получше! - буркнул Лобарт, - за расчетом пришел? Я тут подумал, и решил, что могу тебе заплатить: а могу и не заплатить. А могу выдать одежку рангом повыше той, что на тебе сейчас надета. Где ты только подобрал эти лохмотья, ума не приложу! И учти, что за день работы нельзя окупить целиком весь комплект одежды: придется доплатить, понял?
- Не бери меня на <понял>, понял? Сколько стоит крестьянская одёжка?
Хозяин крепко задумался.
- Ну: ты работал для меня в поле - это раз. Хильда говорит, что ты ей помогал: это - два. Вино говорит, что ты был очень полезен в поле. Странно это все!
- Что странного, мсью Лобарт?
- Обычно Вино не очень ладит с поденными работниками. Все стремится воткнуть им вилы в спину: шутка! Ладно! Это - три. Ну, и Малет мне рассказал, что ты избавил нас от бандитов. Это - четвертое, и самое замечательное. К тому же, ты сочувствуешь нашей нелегкой доле. Короче говоря, парень, тридцать монет. Это - самые дешевые шмотки из тех, что продавались в этих краях.
- Нихрена себе, дешевые! - проворчал парень, но послушно отсчитал тридцать монет, - я день корячился на тебя!
- Одежду возьмешь в доме, в сундуке. Спросишь Хильду, - продолжал Лобарт, профессионально не замечая стенаний наемной рабочей силы, - и боже тебя упаси взять что-то еще! В своем доме я даже всех мышей в лицо знаю!
Оставив самодовольного Лобарта грезить о преумножении собственных богатств, Марвин отправился искать вожделенный сундук. К Хильде, понятное дело, он обращаться не стал, а сундук обнаружился в хозяйской спальне. Причина Хильды стала ясна тут же, как он переступил порог опочивальни: там стояли порознь две кровати - стареющий Лобарт уже не мог себе позволить молодую жену. В сундуке помимо чистого, хотя и не нового костюма, обнаружилось яблоко и приличный кусок сыра. Марвин сунул их в рюкзак, ни секунды не колеблясь, а затем тенью выскользнул через парадный выход и на прощанье все же заглянул в барак.
Чего там только не было. Но самым приятным для нашего героя оказалось то, что в полумраке помещения он обнаружил два схрона - два кожаных кошелька разной степени плотности. Не мешкая, они присоединились к богатству парня.
Все. Здесь его миссия завершена. Можно отправляться в Хоринис, благо пропуском для этого может служить и крестьянская одежда, и документы почтенного Кантора, и полтора десятка лекарственных трав для алхимика Константино. Переодевшись в крестьянские шмотки, Марвин вышел из барака совершенно другим человеком.
- Неплохо! - оценил его прикид Лобарт, - особенно, если убрать из твоих глаз эту первородную наглость, то спьяну можно принять и за крестьянина. Ну что, сынок, в путь?
- Спасибо, папаша, за хлеб-соль! - поклонился парень землевладельцу, - но пора и честь знать.
- Зайди к Хильде - пусть накормит тебя завтраком, - предложил хлебосольный хозяин.
- Благодарю покорно! - заторопился Марвин, - что-то после вчерашнего и жрать неохота. Пока, отец!
- Надо же, - проворчал ему вслед Лобарт, - клад, а не работник!
Из имения Лобарта в город вела отдельная тропинка, проложенная среди колосящихся полей. Марвин приветливо помахал стоящему задницей вверх Вино, попрощался с остальными батраками и сошел по небольшой каменной лестнице вниз с возвышенности, на которой располагались угодья. Но судьбою было предначертано, чтобы он еще раз остановился. В кустах перед городскими воротами прятался субъект совершенно фантастического вида: расшитый алым бархатом плащ, роскошная перевязь с висящей на ней кривой саблей, мягкие кожаные сапоги. Один глаз незнакомца прикрывала черная повязка, а голову украшала черная треуголка.
- Эй, паренек! - прошептал незнакомец из кустов, - не соблаговолишь ли ты подойти к старине Грегу? У него есть несколько вопросов!
Марвин удивился, но подошел.
- Добрый день, странник! - приветливо поздоровался он, - какими судьбами?
- Я путешественник! Известный! - ляпнул Грег, - но в ваших краях впервые. Сдается мне, что ваш прелестный город находится на особом положении, и такого парня как я туда попросту не пустят.
- Так в чем проблема, дядя! - Марвин откровенно любовался роскошными шмотками незнакомца, - с вашим кошельком войти можно даже в монастырь.
- Увы!- прокряхтел Грег, - мой кошелек после длительного путешествия почти опустел. Может, у тебя есть идейка насчет того, как бы мне проникнуть в город?
- Запросто, - ответил Марвин, - ты можешь нарвать лекарственных растений и пройти к местному алхимику:
- Сынок! - ласково прошамкал мужчина, - что ты ездишь по ушам старому пир: путешественнику! Разве я похож на сборщика травок?
Марвин отрицательно покачал головой.
- Вот видишь! Придумай что-нибудь, пожалуйста. Я бы тебе заплатил:
- Ладно! - вздохнул Марвин, - все равно - это не мой размер. Одевай мои шмотки, войдешь в город под видом крестьянина:
- Отлично! - обрадовался Грег, - тупые стражники не сообразят, что к чему! Вот тебе пятьдесят монет за эту одежку!
- Что? - выпрямился парень, - да я сам купил их за восемьдесят!
Грех хитро посмотрел на него.
- Сдается мне, молодой человек, что ты не такой простак, каким кажешься. У меня нюх на таких молодцев. Я как увижу подобного красавца, сразу приказываю ребятам вешать его на нок-рее: ладно, не бери в голову. Пятьдесят монет - это все-таки пятьдесят монет. Ведь мы, странники должны помогать друг другу. Я уверен, что ты проникнешь в город без труда.