Уровень 6
Вместо медкомиссии
(продолжение)

Хакон был очень похож на Харада. Та же косая в плечах сажень, то же глухое выражение глаз, такая же окладистая борода с седыми подпалинами. При упоминании о лесных разбойниках лицо его потемнело, изо рта вырвалось несколько непечатных фраз, а кулаки сжались в пудовые набалдашники.
- Весь товар! Весь товар отняли! - проревел он, кидая гневные взгляды на стоящего неподалеку ополченца, - а нашей доблестной милиции все похрен! Это в городе они орлы, а вот за ограду выходить бояться меньше, чем по десять человек. Один стоит и день напролет пиво халявное трескает, понимаешь, другой с каменной мордой наблюдает, чтобы никто не дай бог не обидел этого писаного красавца - Валентино, третий: хм! Третий в <Красном фонаре> шлюх перебирает! И за что им только деньги платят?
Ополченец поспешил отойти подальше от раскипятившегося здоровяка. Неровен час, схлопочешь по морде, а этот Хакон после заплатит лорду Андре пятьдесят монет - и все, инцидент исчерпан! Марвин почувствовал, как у него на загривке встали торчком волосы.
- Успокойся, уважаемый! - быстро сказал он, - менты - тоже люди. И точно так же не любят получать по морде!
- Правда? - удивился Хакон, - а я думал раньше, что им это в кайф: ладно! Так что ты от меня хочешь? Оружия на продажу у меня нет: почти нет. Те зубочистки, что остались от прошлого раза, подойдут разве типчику типа Валентино. Красивые и легкие, но проку от них в реальной схватке - ноль. Брат раньше меня всегда выручал, но нынче он сам попал в косяк неслабый. Подрядили его пахать задарма - типа, долг чести. Так что, извиняй, но я ничем тебе не могу помочь.
- Нет, уважаемый, - покачал головой Марвин, - я пришел поговорить относительно разбойников. Тех самых, что имели дерзость напасть на твой караван с оружием.
- Там не только оружие было! - буркнул Хакон, - а зачем тебе эти бандиты? С этими парнями надо держать ухо востро - если хочешь сохранить в целости оба уха. Так в чем дело?
- Да все твой братец! Чтобы получить его одобрение я должен или завалить орка, или принести ему его топор; либо разобраться с бандитами, которые напали на его брата. Старина Харад ворчал, что только заказ паладинов удерживает его от того, чтобы самому отыскать их и развесить на деревьях. Так что: сколько монет ты мне заплатишь, чтобы я расправился с этими наглецами?
Тут Марвин обнаружил, что его никто не слушает. Хакон валялся под прилавком и хрипло хохотал, стуча сапогами по толстым неструганым доскам. Сзади оглушительным козлом блеял Цурис - торговец всякими алхимическими примочками, прямо по курсу ухал филином незадачливый Джора, а слева в самом конце рыночной площади деликатно кашлял в кулачок Кантар. Бальтрам в общем веселье не участвовал, потому как был в трауре. Он оплакивал несправедливое заточение Сары и ни на что не реагировал. Читать далее »»

Глава 6.

Долгий, увлекательный и утомительный разговор подходил к концу. Самым тяжелым он стал, как ни странно, для Ивана Михайловича Кречко. Лаврентий Павлович обладал поистине чудовищной работоспособностью - что ему просидеть пять часов под интересную беседу и заваренный турецким способом кофе. О Волкове и говорить нечего: Андрей Константинович отдыхал, работая. Поэтому Кречко изо всех сил сдерживал зевоту, но за окном был уже третий час ночи - предрассветное время для деревенских петухов. На улице трещали от мороза деревья, бродили закутанные в тулупы караульные, негромко перекликаясь и приплясывая для сугреву.
- Хорошо! - растягивая на восточный манер, произнес Берия, - человек вы очень интересный, и если все то, о чем вы нам рассказали - правда: то будем считать, что Господь Бог нам предоставил гандикап.
При слове <Бог> проснулся Кречко и с упреком посмотрел на наркома. Тот только отмахнулся:
- Все равно, как <это> назвать. Рок, фатум, судьба! Смысл в ином: грядут великие события, предугадав ход которых, можно получить для страны немалую выгоду. Только выгода ли в том, чтобы выйти из катаклизма с наименьшими потерями? Выгода, товарищи, однозначно, выгода!
- Несомненно! - кивнул сонным лицом Иван Михайлович.
- Я постараюсь как можно скорее переговорить с Иосифом Виссарионовичем относительно вас, Андрей Константинович, - сказал Берия, подытоживая, - надеюсь, вы не обидитесь за нас за некоторую изоляцию:
- Ни в коей мере! - помотал головой Волков, - только есть несколько просьб:
- Все о чем пожелаете! - окончательно проснулся Кречко, - в разумных пределах.
Андрей Константинович протянул руку к столику и взял с блюдца кусок швейцарского сыра.
- Свежие газеты, возможность гулять по территории усадьбы и: верните мне мой ноутбук. Я должен подумать над тем, что из арсенала потомков возможно производить в современных условиях. А так же не составит труда для освоения бойцами Красной Армии. Надеюсь, это не слишком:
Берия снял пенсне и протер его мягкой салфеткой.
- Да полно вам, товарищ Волков! Но, надеюсь, и вы понимаете, как хочется лично мне ознакомиться со всеми тайнами этого, как вы его называете, ноутбука?
Волков задумчиво показал глазами в сторону опять начинающего впадать в дрему Кречко. Берия мельком бросил взгляд, усмехнулся:
- Ну, что же, товарищи! Полагаю, что на этом мы можем и закруглиться. Пока. Время уже позднее, а на службу я опаздывать не привык. Безо всяких там <вокруг да около> скажу, что весьма рад нашему знакомству. Надеюсь, это взаимно.
Погасив жестом невысказанные восторги Волкова, нарком продолжал:
- Я сейчас распоряжусь относительно прессы и прогулок, а чемоданчик вам доставят после обеда. Думаю, никаких проблем с энергией не будет - дача питается от специального правительственного кабеля. Иван Михайлович, голубчик, мы отбываем!
Попрощавшись с Андреем Константиновичем, гости отбыли, попросив их не провожать. Волков допил свой холодный кофе и принялся раздеваться, попутно размышляя и анализируя события сегодняшнего вечера. Читать далее »»

Как известно, Фридрих Ницше был вынужден творить свои бессмертные произведения, испытывая страшные головные боли. Болезнь у него была такая - что-то с ЦНС. Спазмы сосудов головного мозга, преодолеваемые чудовищной волей к жизни и жаждой творить.
Я не Ницше. Меня, к сожалению, выбивает из колеи не только спазмы сосудов головного мозга, но и обыкновенная простуда. Эта сволочь всегда подкрадывается незаметно, в тот момент, когда ты полон творческих планов и желаешь творить, творить и еще раз творить. Изумительным по четкости приемом она укладывает вас в постель, равнодушно указывая, что пред нею все равны.
Была ночь с седьмого на восьмое марта. Испытывая всего лишь легкое недомогание, я чего-то писал, чего-то чинил, чего-то планировал. Ночь прошла спокойно, сон явился и был крепок, день принес новые заботы. Но внезапно все стало валиться из рук моих. Пара абзацев в <Красном опричнике> вышли ужасными и намекали на мою полную литературную непригодность. Разожженный с целью погреться котел упорно не хотел гореть, и меня окружал холод и ломота в суставах. Установленный на принесенную кем-то машину Виндовоз упорно не желал загружаться, а при переустановке на него не желали устанавливаться программы. У второй машины внезапно стала сбоить средняя часть винчестера <от Хитачи>. Причем, проверить возраст винчестера не было возможности - гады из <Альфы и Омеги> обклеили его стикерами, точно новогоднюю елку. Так эти паразиты скрывают от честного народа свои огрехи.
К вечеру поднялась температура. <Да что за бл..кий день такой!> - воскликнул я в сердцах.
- Сегодня - восьмое марта! - подчеркнуто нейтральным тоном сообщила моя супруга, доедая какую-то вкусную шоколадку, преподнесенную намедни мной.
И я понял, что день и впрямь: нехороший.
Особенно, когда назавтра слег с бронхитом и чудовищной температурой. На родной сельсовет набросилась эпидемия гриппа. С тех пор прошла неделя. Я еще не в полном здравии, но уже сажусь за компутер и вспоминаю, что там у меня с Марвином, Сталиным и сборником миниатюр. Надеюсь, что к выходным подоспеет что-то новенькое.