Глава 7

- Значит вы, товарищ Волков, считаете, что у нас есть немногим более двух лет?
- Товарищ Сталин, - Волков посмотрел в смертельно уставшие глаза Вождя Народов, - это не я так считаю, это - моя прошлая реальность. Вы надеетесь избежать войны с Германией?
Сталин докурил свою трубку и принялся аккуратно ее чистить. На вопрос Андрея Константиновича он ответил не сразу. Берия священнодействовал напротив - он собственноручно заваривал кяхтинский чай. Видимо, два грузина решили удивить Волкова своим гостеприимством: на черном лакированном столе стоял графин <Хванчкары>, лежал огромный блин свежеиспеченного лаваша, на тарелке -тонкими ломтиками нарезанная брынза.
- Мы всеми силами стремимся избежать этой войны, - наконец произнес Иосиф Виссарионович, - но так же понимаем, что просто так Гитлер не успокоится. Товарищ Волков, вы ведь тоже прекрасно знаете, что Советский Союз к войне не готов.
- Товарищ Сталин, - вмешался Берия, - Андрей Константинович, в силу определенных факторов, понимает все. А так же знает, к чему приведут последствия подобной войны.
- Мне известно насчет <определенных факторов>!
Сталин произнес эти слова с неудовольствием. Все-таки, он был единоличный правитель огромной страны, владыка многих миллионов душ. Если смотреть на вещи более приземлено, то к появлению Волкова он отнесся настороженно - точно интендант к ревизору. Но помимо того, что он являлся Вождем Народов, он был еще и Отцом Народов - со всеми родительскими заботами и рефлексами. Здесь появлялся тонкий психологический подтекст: отношениям Андрея Константиновича и Сталина суждено было перерасти в плоскость < родитель - гувернер>. Но не тот гувернер-француз, а свой дядька-слявянин. По глубочайшему убеждению Волкова, Иосиф Виссарионович попросту конфузился. То же самое чувство он бы испытывал, если бы его ради спасения страны попросили бы спеть где-нибудь в Большом театре. Это из того же ряда.
Берия подал чай - что-то темно-красное, жгучее и безумно вкусное. Немного отпив, Андрей Константинович с недоверием покачал головой и втянул в себя чайный аромат.
- Великолепно! - искренне признался он, - я уж думал, что чаем меня не удивишь. Как называется этот сорт?
- Кяхтинский! - пожал плечами Берия. Чай он любил, но в тонкости не вдавался.
- Кяхтинский? - недоуменно переспросил Волков, - но ведь Кяхта - это небольшой городок на границе с Монголией. Разве там выращивают чай? Или мне послышалось, и вы сказали <Кахетинский>?
Послышались непонятные звуки. Волков повернул голову и увидел, что Сталин поставил чашку с чаем на поднос и залихватски смеется; при этом лицо Вождя народов приняло совершенно разбойничье выражение. Видимо, он знал об этой своей особенности, поэтому старался смеяться как можно реже.
- Прошу прощения! - произнес он, вытерев губы салфеткой, - вы, товарищ Волков, меня неплохо развеселили. Сразу видно, что вы не грузин: так, Лаврентий?
Берия согласно кивнул. Он тоже улыбался во весь рот.
- Сразу видно, что Андрей Константинович - не грузин!
Сталин продолжал:
- <Кахетинское>, товарищ Волков, бывает только вино. И вино, признаться, неплохое. <Кяхтинским> этот чай называется в России уже два столетия, потому что поступает к нам из Китая именно через Кяхту. Тот самый поселок, о котором вы осведомлены. Кяхтинский чай завозится сухопутным путем. Есть еще Кантонский - он перевозится морским путем через китайский порт Кантон. Я ничего не путаю, товарищ Берия?
- Все верно! - кивнул нарком, - однако мы пытаемся выращивать свой чай. Чтобы не зависеть от китайских поставок. Любопытно, какой чай будут пить наши потомки?
Волков прикрыл глаза, вспоминая чай своей юности.
- Насколько я могу припомнить, из отечественных на первом месте был <Бодрость>. Смесь из лучших сортов чая. Ценился <Краснодарский> и <Грузинский высший сорт>. Второй сорт народ скептически именовал <чайный куст рубленый>.
- Слышишь, Лаврентий! - произнес Иосиф Виссарионович, - значит, ты был прав.
Пили чай, пили понемногу <Хванчкару>, разговаривали обо всем. Вождь заинтересовался загадочным <ноутбуком> и попросил доставить его сюда, в кабинет. Волков ответил, что в этом нет необходимости, потому что ноутбук всегда носит с собой.
- Эта папочка? - удивился Сталин, - и в ней собрано все знание Человечества? Не верю, как кричал этот театрал Станиславский.
Он скептически осмотрел ноутбук, затем хитро прищурился и заявил:
- Товарищ Берия, а наводили ли вы справки о существовании подобного аппарата? Возможно, у американцев есть что-то подобное?
- Это и есть - американский переносной компьютер, - пояснил Волков, - но только у американцев шестьдесят пять лет спустя. Вы сейчас сами убедитесь, Иосиф Виссарионович.
Как ни странно, но в том, что такой техники пока не существует, Сталина убедили кинофильмы, сжатые алгоритмом DivX. Естественно, на алгоритм ему было плевать со Спасской башни, но то, что фильмы были цветные - сказало многое. Вождь очень любил кино, и подобно Ленину отводил ему первенство в соревновании <современных искусств>. Все остальные навороты ноутбука, в том числе и жидкокристаллический дисплей, оказались вторичны. Ведь, по большому счету, он не был техническим человеком. Как, например, тот же Берия. Ознакомившись с возможностями чудо-машины, Сталин внимательно выслушал историю Волкова и убедился в том, что его сон был вещим. Так же ему показалось, что сам Андрей Константинович не подозревает о роли <мессии>. Это прекрасно ложилось на каноны православной религии. Ведь Иисус практически до тридцати лет (по некоторым источникам) также не занимался своими прямыми обязанностями. Конечно, Волкову было уже не тридцать, но ведь и мир за две тысячи лет стал гораздо сложнее.
Узнав о том, что до начала войны с Германией остается два с половиной года, Сталин огорчился. Он надеялся, по крайней мере, на пятилетку. Положа руку на сердце, он так до конца и не поверил в чудесное появление Андрея Волкова в качестве исключительно русского предтечи, спасителя Отечества. И даже годы, проведенные в духовной семинарии, не способствовали развитию этакой религиозной доверчивости. По натуре Вождь был прагматик до мозга костей, и полностью отметать мысль о чьей-то грандиозной провокации отметать не стал.
- Товарищ Берия, - обратился он к наркому внутренних дел, - я попрошу вас взять это дело на свой личный контроль. Определить узкий круг лиц, которым будет доступна информация о новых технологиях, тщательно все проверить. Если в полугодичный срок все, что предсказывает товарищ Волков сбудется, то темпы исследований и производства жестко форсировать.
Глядя своими тигриными глазами в лицо Андрея Константиновича, он резюмировал:
- Было бы очень легкомысленным поверить сразу во все то, что вы нам рассказали, но было бы вдвойне беспечно, даже преступно, отмахнуться от вашей информации. Прошу в кратчайшие сроки подготовить развернутый обзор: что из того, чем располагает наш таинственный товарищ Волков на своем не менее таинственном хранителе информации мы в состоянии производить. Что мы способны производить при условии не слишком глобальных исследований. Что нам понадобится на будущее.
Он закончил набивать трубку, разжег ее и задумчиво затянулся.
- Возможно, товарища Волкова имеет смысл сделать вашим заместителем.
- Но у меня ведь уже назначен Меркулов:
- Одним из ваших заместителей! - поправился Сталин, - по-вашему, товарищ Берия, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, не стоит создать при наркомате внутренних дел нового управления? По-моему, стоит. Тем более, что по рассказам товарища Волкова, у него по части управления имеется солидный опыт. А у нас с вами наблюдается жестокий кадровый голод.
- Логично! - отозвался Берия, - о новом управлении стоит подумать и в кратчайшие сроки что-то решить.
Сталин пустил несколько колец дыма и вновь посмотрел на Андрея Константиновича.
- Товарищ Волков! Вы подождите, пожалуйста, в приемной. Нам с Лаврентием нужно кое-что обсудить.
Андрей Константинович согласно кивнул и покинул кабинет. Вождь тотчас перешел на грузинский язык и непривычно яростно жестикулируя, произнес:
- Не нравится мне все это. Ты точно уверен, что он - не наймит буржуев? Вдруг, в каком Массачусетсе изобрели что-то, на несколько шагов опередившее наше время?
Берия скептически посмотрел на Сталина из-под пенсне. Затем пожал плечами.
- Не думаю. Слишком уж он опережает нынешний уровень развития техники. Этот аппарат ценен и как сам по себе - как супермеханизм для вычислений; но также ценность его гораздо выше для нас, что он представляет собой некое хранилище знаний, накопленных нашими потомками. Андрей Константинович мне показал чертежи и снимки стратегического бомбардировщика: по-моему, Ту-160. Что тут можно сказать? Хищная птица, почти в двести тонн весом на реактивной тяге - точно по Циолковскому.
Сталин прищурился.
- А вы уверены, товарищ Берия, что наш незнакомец показывал вам чертежи реального бомбардировщика?
- Там была даже видеохроника! - буркнул Лаврентий Павлович.
В тридцатые годы слово <видеохроника> еще имело некий авторитет последнего довода. Это спустя шестьдесят лет на компьютерах будут топить <Титаник> и изображать <терминатора> в натуральную величину. Тогда практически единственным приемом кинематографистов был <монтаж>, а каким монтажом можно заставить полететь стратегический бомбардировщик? Это ведь не ступа Бабы-Яги, которую можно подвесить на веревочках! Кстати, подвешенными на веревочках снимали в СССР флаеры в фильме <Гостья из будущего>, датируемого 1984 годом. Тем самым, когда вышел легендарный первый <Терминатор>.
Просим извинить читателя за краткое погружение в историю кинематографа. За это время в кабинете Вождя Народов не случилось ничего, заслуживающего внимания. Сталин еще раз прокрутил в памяти свои сны, а Берия послушно искал противоречия в рассказах Волкова.
- Ты редко ошибаешься в людях, Лаврентий! - наконец произнес Иосиф Виссарионович, - я тоже редко. Но здесь особый случай. Имеем ли мы с тобой право безоговорочно довериться этому человеку и тем самым поставить под угрозу развитие нашей страны?
- Можно сделать по другому! - быстро предложил Берия, - в течение, скажем, полугода мы не предпринимаем никаких кардинальных изменений. Волков работает моим заместителем и готовит почву для перехода на новые приоритеты: а если за полгода сбывается все, что он предрекал, то:
- Отличный план, Лаврентий! - одобрил Сталин, - превосходный! За одним исключением. Если то, что говорит этот Андрей Константинович, правда, то полгода - неоправданно большой срок. Я бы рекомендовал три месяца. Что он там напророчил на начало года?
- Да он как бы ничего и не упоминал о начале года, - задумался Берия, - а если и говорил, то совсем немного. В феврале должно уйти в отставку правительство Стоядиновича: буквально через пять дней англичане должны прибыть в Германию на переговоры относительно сотрудничества промышленников:
- Они так это называют! - фыркнул Сталин, - а мы это называем совсем по-другому! Дальше, Лаврентий!
Берия послушно покопался в памяти.
- Пятнадцатого марта войска немцев войдут в Прагу. Поэтому, закончившиеся в тот же день переговоры о необходимости развитии торговли между Германией и Британией англичане не обнародуют. В середине апреля Чемберлен в ответ на наше предложение о трехстороннем договоре (СССР, Англия, Франция) ответит: <Я скорее уйду в отставку, чем подпишу договор с Советами!>
- И не удивительно! - недовольно кашлянул Иосиф Виссарионович, - эта английская сволочь со своей политикой непротивления Германии поставила всю Европу в очень неудобное положение. Он что, не чувствует, чем это все пахнет?
Берия мягко произнес:
- Волков утверждает, что в мае сорокового года ему придется подать в отставку. Его заменит некто Уинстон Черчилль:
- Потомок герцогов Мальборо? Тот, что постоянно критикует Чемберлена?
Лаврентий Павлович кивнул.
- Волков предрекает ему стать <спасителем короны>. Товарищ Сталин, так что, продолжать? В июне:
- Довольно! - произнес вождь, - судя по всему, у нас в июне будут другие заботы. Ты, Лаврентий, сказал о том, что пятнадцатого марта немцы должны войти в Прагу. Думаю, этого будет достаточно, чтобы поверить нашему незнакомцу. В течение же оставшихся двух месяцев необходимо сделать все для того, чтобы переход нашей промышленности на военные рельсы возможно было совершить даже без малейших задержек.
Берия хмыкнул:
- Честно говоря, мне кажется, что Запад и так не вполне понимает, по какому пути мы развиваемся. Даладье что-то там говорил:
- Пусть говорит. Если Волков прав, то у нас есть чуть больше двух лет. А мы, товарищ Берия, надеялись как минимум - на пять. Еще лучше - десять. Попросите, пусть он войдет.
Когда Андрей Константинович вновь занял свое недавнее место в кабинете главы государства, Сталин с трудом заставил себя присесть.
- В такой обстановке мы не имеем права пренебрегать столь убедительными доказательствами. Но и верить в ваши пророчества, товарищ Волков, нам не хочется. Страна не хочет войны - это лишь недобитые троцкисты мечтают о <мировом пожаре>. Мы же с товарищем Берия придерживаемся мнения, что любой пожар - это беда. Так, Лаврентий?
- Абсолютно верно! - кивнул нарком.
- Поэтому поработайте пока на должности одного из заместителей наркома внутренних дел. Составьте тщательный анализ мировой обстановки и проработайте план: как нам отодвинуть сроки войны. За два года стране к войне не подготовиться - это факт. Не нужно думать, что мы дураки и не видим, что творится в Европе.
Сталин замолчал. Волков с неудовольствием сказал:
- Я не говорил, что тут сидят дураки.
Иосиф Виссарионович примирительно произнес:
- Возможно, я неправильно выразился. Но судить вам все равно проще. А мы не знаем прикупа. Вот так, товарищ Волков!

В следующую ночь товарищу Сталину вновь приснился загадочный сон. Господь Бог укоризненно качал головой.
- Не можешь ты, Сосо без своих чекистских штучек! Тот Иосиф был сговорчивее.
- Тот Иосиф был дурак! - буркнул непочтительный Сталин.
- Ну-ну! - хмыкнул Бог, - а ты, значит, умный? Самая работящая лошадь в конюшне! Ладно. Признаю: тот Иосиф и впрямь: был немного кретином.
- Вот-вот! А у меня страна!
- И народ!
- И народ. Который не знает сам, чего хочет.
- Зато это прекрасно знаешь ты!
- Что именно?
- Что нужно народу!
- Конечно, знаю! Ты мне, Господи, лучше скажи: война точно будет?
Бог пожал плечами.
- Если бы к вам не попал мой: Волков, то война была бы точно. А теперь все зависит от степени вашего доверия.
Сталин во сне топнул ногой.
- Да ты хотя бы представляешь, каково это - перевести экономику в режим интенсивной подготовки к войне?
- Откуда? Я - Бог, а не экономист. И в твое кресло не рвусь, заметь. Уж слишком оно на электрический стул похоже.
Но Иосиф Виссарионович не замечал сарказма.
- У меня до сих пор крестьяне кое-где в лаптях ходят! А ты говоришь, война! Неужели невозможно остановить этого ненормального Гитлера?
Казалось, Бог немного сконфузился.
- За ним стоят не менее влиятельные господа, - наконец изрек он, - и имя им - легион. Не забыл еще курс <Закона Божьего>? Поклоняется Гитлер древним призракам, имена которых по-хорошему должны были бы забыть во всем мире. Ведь пока о них помнят, они не угомонятся. Понял? Это тебе не по Тибету таскаться в поисках Шамбалы.
- Понял! - угрюмо проворчал Сталин.
- И еще, Иосиф! - Бог впервые назвал его взрослым именем, - передай Волкову на словах: пусть он работает, а затем я найду способ его отсюда забрать.
- А сам почему не сможешь передать?
- К нему в сон не так просто попасть. Даже не знаю, возможно ли вообще:

Волков в эту ночь ночевал впервые в своей, пусть и служебной, квартире. Как птице высокого полета и персоне особой важности Сталин лично приказал <выделить товарищу Волкову жилплощадь в Кремле>. Наскоро отвели Андрею Константиновичу помещение в одном из особняков, которые строились в незапамятные времена для членов царской семьи. Княжеские палаты Волкову, конечно, не дали - факт. Но двухкомнатное помещение, в котором раньше жила прислуга, он получил. Рассохшиеся дубовые полы, подтверждающие каждый его шаг скрипом и визгом, узенькие окошки-бойницы, небрежно отштукатуренные стены, которые уже позже пытался кто-то привести в божеский вид - все это напоминало ему о казармах в Учебном центре Несвижа, где по-молодости довелось побывать в командировке. Старина Джером говорил, что иметь дом, обшитый резным дубом - все равно, что жить в церкви. Вот в таком месте и довелось поселиться Андрею Константиновичу.
Узкая солдатская постель, гражданские такую называют <девичьей>, она с трудом подходит человеку, разменявшему седьмой десяток. Это ерунда, что тело молодое - нервы за годы бурной жизни в нескольких мирах привыкли к относительному комфорту. Попытавшись уснуть сразу же, Волков своей цели сразу не достиг. Пришлось садиться за миниатюрный письменный стол и изучать его содержимое. О прежнем владельце этих покоев напоминали только репродукции картин известных художников: Шишкина, Репина, Айвазовского. Висел даже <Философ> Рембрандта. Из картин ему понравились лишь полотна Шишкина, пейзажи его расслабляли. Репин был чересчур реалистичен, а картины Айвазовского заставляли сопереживать несчастным людишкам в шлюпках и на кораблях.
Андрею Константиновичу захотелось чаю, поэтому он включил освещение и прошел в другую комнату, где стоял примус и на столе располагался чайный сервиз со всем необходимым. При виде примуса ему расхотелось чаю, и он с удовольствием выпил несколько глотков холодной воды.
- Нужно будет попросить, чтобы достали мне термос!- проворчал Волков, укладываясь спать.
Неожиданно для себя он мгновенно уснул. Снились ему сорта чая, выставленные в специализированном магазине Минска, куда они любили заходить с матерью. Андрюша был снова маленьким, но тревожно дергал мать за руку и просил купить кяхтинского. Старый еврей-продавец мечтательно закатывал глаза, вспоминал молодость и кяхтинский чай, но в руки им совал пачку индийского первого сорта. Андрюша плакал и сучил ногами. Странное дело: топал ногами он по мраморному полу, но звук был такой, будто стучат по дереву.
Стук в дверь повторился. Волков открыл глаза и увидал, что в окна-амбразуры уже пытается заглядывать позднее январское солнце. В дверь постучали снова.
- Минутку! - произнес он, вставая с постели и натягивая брюки-галифе, - войдите!
Вошел молодой, настороженный. Лицо истукана, но по дергающимся пальцам видно - робеет.
- В распоряжение товарища Волкова. Адъютантом.
Андрей Константинович оценивающе посмотрел на него.
- Представьтесь, пожалуйста!
- Сержант госбезопасности Приходько! - звонким мальчишеским голосом доложил утренний визитер, - Алексей Кузьмич.
Волков улыбнулся. Когда-то и он робел в присутствии старших: особенно начальства.
- Что у вас в руках, Алексей? - спросил он.
В руках его адъютант держал сверток. Весьма объемный сверток. Был он перетянут бечевкой и весил добрых килограмма три.
- Здесь ваше обмундирование, товарищ комиссар госбезопасности второго ранга! - доложил сержант, - пока готовое, а затем нужно будет заказать у местного портного. Размер 176-108-88, я ничего не перепутал? Товарищ комиссар госбезопасности второго ранга, я сейчас мигом поутюжу и можно будет надевать!
Волков решительно забрал у него сверток.
- Значит так, юноша: стойте там и слушайте сюда! Во-первых, поскольку вы мой адъютант, то обращаться будете ко мне по имени-отчеству - <Андрей Константинович>, ясно?
- Так точно! - вытянулся адъютант.
- Во-вторых, если в доме нет женщины, то я предпочитаю утюжить белье и одежду сам. И в-третьих, в-третьих: каким хреном тут утюжат белье, ты мне не скажешь?
Приходько сорвался с места, сбегал куда-то и принес огромный электрический утюг, весивший не менее четырех килограмм. Волков пришел в хорошее расположение духа и послал адъютанта за куском чистой марли, а затем собственноручно распаковал пакет. В пакете были завернуты отдельно три пакетика. В одном находилась фуражка со светло-синей тульей и красным околышем. Массивная кокарда лежала отдельно. Во втором пакетике лежали новенькие кожаные сапоги его любимого, сорок третьего размера.
- И когда успели, мерзавцы, подсмотреть! - покачал головой он, понимая, что секрета здесь никакого нет. Его знаменитые сапожки рассматривали все, дивясь забытому покрою.
Третий сверток включал собственно, униформу: темно синие бриджи с широкими лампасами и френч дорогого сукна цвета хаки. В петлицах сидело по четыре серебристых ромба - знак высокого положения лица, носящего данный френч.
Ворвался Приходько с серой драповой шинелью и серой каракулевой папахой.
- Вот, товарищ: Андрей Константинович! - выдохнул он, - какие будут распоряжения?
- Откуда я знаю! - ответил Волков, выходя из сортира и застегивая не притершиеся еще пуговицы ширинки, - что там у нас по-плану?
- По плану у нас завтрак! - сообщил адъютант, - а после - встреча с товарищем Берия. В девять ноль-ноль!
- Отлично! - потер руки новоиспеченный комиссар госбезопасности, - и что у нас на завтрак?
Адъютант Приходько жестом пригласил его на кухню (все-таки, вторая комната оказалась кухней) и указал на накрытый стол. Волков посмотрел на <табльдот>:
- Жили же люди! - проворчал он себе под нос.
На завтрак комиссару госбезопасности предлагалась гречневая каша и бифштекс. Так же стол украшало блюдо с корнишонами и маслинами, несколько крупных кусочков кеты или горбуши; стакан сметаны выглядел дополнительным бонусом, так же, как и два бутерброда с красной икрой.
- Приятного аппетита! - пожелал Алексей.
- А вы как же? - спросил Андрей Константинович, - заботиться о своих подчиненных - есть священный долг всякого начальника.
- Я позавтракал в общей столовой! Пока получал ваш завтрак.
- Ну, что ж! Тогда - спасибо!
- Может, чаю принести? - предложил адъютант, отступая к двери.
- Чаю я у Берии попью, - проворчал Волков, не оборачиваясь, - если предложит!

Берия чаю предложил. Он также долго рассматривал Андрея Константиновича в новом обмундировании, просил <поворотись, сынку>, а после крякнул:
- Видно, что военную форму вы лет сорок носите! Хотя на сорок и выглядите:
По древней китайской традиции, важный разговор начался с чаепития. Грузин из Абхазии Лаврентий Берия сильно уважал за это китайцев и предполагал, что наступит такое время, когда их станет гораздо больше.
- Наступит! - согласился Волков, - но от этого не станет легче никому. Даже самим китайцам. А еще индусов станет почти столько же:
- А нас: русских?
Андрей Константинович скептически осмотрел абхазского грузина и ответил:
- А русских: вместе с нерусскими станет меньше, чем сейчас. Если выиграем войну такой же ценой, как на моей памяти. И если будем подкармливать половину Африки и Латинской Америки. Китайцы не будут подкармливать. И о кяхтинском чае к концу века никто не вспомнит. Зато: Лаврентий Павлович, хотите, расскажу вам один забавный случай? Так сказать, театральный анекдот:
- Берия молча кивнул.
- Может это и враки, но рассказывают, как народный артист Борис Андреев учил молодого актера
заваривать чай.
- Ты, милок, не знаешь, что такое чай. Чай - это же волшебный напиток.
Наслаждение! Ты вот слушай и запоминай. Чай так заваривается: кипятком
чайник споласкиваешь, потом бросаешь щепотку краснодарского, чуть-чуть
заливаешь. Салфеточкой накроешь и пусть постоит маленько. Потом
салфеточку снимешь, досыплешь цейлонского. Снова кипяточку и -
салфеточкой. Минутки через три - щепотку индийского. Кипяточком и
снова - салфеточкой. Минут через пять наливаешь чай в стакан... Это же
произведение искусства!! Это же не чай, а симфония цвета и запаха!!
А заканчивал Борис Андреев свой рассказ о чае такими словами:
- Потом берешь эту симфонию, выплескиваешь в форточку, наливаешь водки
и вот уж тогда получаешь истинное наслаждение!..
Берия послушно хмыкнул. Возможно, окажись на его месте какой-нибудь Молотов-Скрябин или Маленков, шутка была бы оценена. Но грузинский абхазец толком не въехал, почему чай сравнивают с водкой. Еще ладно бы - с коньяком! Волков увидел, что его анекдот успеха не имел и поэтому сказал:
- Кстати, это тот Борис Андреев, кто станет знаменитым после фильма <Большая жизнь>, который должен выйти в этом году.
Чай был выпит, чашки убраны. Берия наконец понял смысл анекдота и засмеялся. Волков вздрогнул.
- Простите! - хмыкнул нарком, - я просто вспомнил свое состояние, когда прочел статью из вашей энциклопедии. У советского человека понятия счастье и водка, очевидно, синонимы.
- Это так, - кивнул Андрей Константинович, - хотя нам с вами очевидно, что на самом деле они - антонимы. Но эта проблема на данный момент из второстепенных. Как вы считаете, Сталин мне поверил?
- Никто не знает, что думает Иосиф Виссарионович. А я еще не так долго работаю в Кремле, чтобы судить об этом. Но мое впечатление такое, что поверил. Мы все в глубине души знаем, что война будет:
- Но не хотим ее!- закончил его мысль Волков.
- Какой нормальный хозяин хочет, чтобы у него на подворье была война?
- Лучше, когда на соседском! - скептически заметил Андрей Константинович, но Берия не рассердился.
- Это - наша доктрина, - согласился он, - но по вашим утверждениям, нам такого шанса не дадут.
- Там не дали! - подчеркнул собеседник.
В таком вот неспешном тоне беседа генерального комиссара госбезопасности с новым подчиненным продолжалась почти три часа. В ходе ее были намечены основные направления для работы, пусть пока и невидимой для постороннего глаза. Но когда придет время, эта работа должна помочь сократить время для подготовке к войне. Время, которого осталось всего два с половиной года. Возможно, сам Гитлер еще ничего не планировал, но уже задумчиво посматривал на карту, где огромное цветное пятно неправильной формы покрывало едва ли не половину холста. В то время, как у его Германии не было и десятой части. Не было и двадцатой. А была едва ли одна пятидесятая. Вполне возможно, что Советскому Союзу были несколько в напряг его собственные <крутые> размеры. Но разве ж хоть один мужик признается, что тельняшка ему велика? Все в один голос будут стонать, что жмет.
Охранять территорию, площадью в двадцать два миллиона квадратных километра было бы и вовсе невозможно, если бы эта территория находилась на тысячу километров южнее. Но Сталину вместе с Берией и примкнувшему к ним Волкову было ясно одно: через тундру на них никто не полезет. Тем более, что Волков твердо знал: Японцы будут сомневаться до последнего. Потому что их плотно прижучат в августе уже этого года на Халхин-Голе. А если послать туда не Жукова с его тремя классами образования и непомерными амбициями, а человека более толкового? Вот только как договориться с Берией? Как начать этот опасный разговор?
Начали с конкретики.
- Как говорит папаша-Мюллер, <что знают трое, то знает и свинья>, - начал Андрей Константинович, - однако даже двумя посвященными в нашем деле не обойтись. Сколько вы намерены привлечь человек?
Берия улыбнулся.
- Давайте, все же, мы этот вопрос сформулируем по-другому. <Сколько мы планируем привлечь к этому делу человек>. Мне кажется, что на первых порах будет достаточно десяти-двенадцати.
- Это без учета генеральных конструкторов тех отраслей, которым мы подкинем их поздние разработки, - уточнил Волков, - но вы правы. Костяк должен составлять человек десять. На первых порах. К концу года можно немного увеличить круг посвященных.
- Но не намного! - перебил его Берия, - иначе об этом станет известно слишком многим. А большинство у нас, как известно, всегда надеется на <авось>.
- Совершенно справедливо. От режима строжайшей секретности никуда не денешься.
- А у вас там не изобрели ничего такого? Ну, чтобы не болтали:
- К сожалению, нет. Лучший способ открыт задолго до нас, уважаемый Лаврентий Павлович. Ноги в тазик с цементом - и в реку. Это если по-современному. Нужно подбирать таких, чтобы не болтали. Или болтали, но не о работе. У вас есть на примете такие люди?
- Человека три назову с ходу, а насчет остальных нужно будет Меркулова озаботить. Я полагаю, что мы его также включим в <круг посвященных>?
- Да хоть в <квадрат осведомленных>! Главное, чтобы люди были толковые и не болтливые. Кстати, как там поживает наш почтенный Иван Михайлович?
Берия покрутил головой.
- Любите вы личностям прилагательные подыскивать. Сдается мне, что в вас восточной крови больше, чем у меня.
- Разве что у сына моего старшего. Жена моя первая лезгинкой по национальности была, - Андрей Константинович хитро наморщил лоб, - или я запамятовал, и лезгинка - это грузинский танец? Ладно, прошу пардону. Вы знаете такую хохму про горилку? В мое время весьма популярная шутка была: что такое горилка?
- Знаю! - ответил Берия, попадаясь на крючок, - это такой украинский национальный самогон.
- Нет! Это - маленькая обезьянка.
Вопреки надеждам, нарком даже не улыбнулся.
- Ну и юмор там у вас, в будущем! - фыркнул он, - но возвращаясь к вопросу о Кречко, скажу: может он и не сильно толковый, но зато преданный. Кремень-человек. Хотите сделать его своим заместителем?
Волков минуту размышлял.
- Пожалуй, нет. Заместителем я бы хотел видеть более толкового человека. Чтобы доверить ему пересмотр дел тех, кто нынче пребывает в местах отдаленных. Вы представляете, Лаврентий Павлович, сколько туда невинных и смекалистых угодило? Скольких перемолол этот адский конвейер?
Волков произнес эти слова и затаил дыхание, ожидая реакции наркома. Вопреки его ожиданиям, тот просто вздохнул, снял пенсне и с упреком взглянул на собеседника.
- По-вашему, для чего меня сюда назначили вместо Ежова?
- Я знаю, почему вас назначили. И понимаю, что Каток Возмездия остановить очень трудно. Но ведь нужно.
- Вы не горец, - вздохнул Берия, - и не понимаете, что остановить лавину практически невозможно. Но я пытаюсь. Скажите, кто вам нужен оттуда?
Волков хмыкнул.
- Нам нужны оттуда все, кто может хоть как-то оказаться полезным. Но на первое время я бы хотел видеть рядом с собой будущего маршала Константина Рокоссовского. И еще Туполева с сотоварищи. А еще есть в Харькове такой талантливый конструктор - Михаил Кошкин. Если за ним не уследить, то он в следующем году даст дуба. Отчасти по вине харьковских бюрократов: да вот, давайте посмотрим!
Волков раскрыл ноутбук и в течение часа собеседники перебирали тех, кому впоследствии суждено сыграть значительную роль в Победе. Берия с тревогой заметил, что товарищ Сталин прав. Окажись этот таинственный товарищ из логова врага, лучшего способа для развала вооруженных сил не найти. Он делал на бумаге пометки по подсказкам Волкова: этого убрать, того выдвинуть; Мерецкова снять с Ленинградского округа и отправить в Туркестанский, никому не известного комкора Жукова отправить в Дальневосточную армию в подчинение Апанасенко - он сделает из этого обормота человека. Павлова вообще лучше куда-нибудь от греха подальше убрать. Если нельзя грибочками отравить. Ну Украине есть такой товарищ Хрущев Никита Сергеевич. Одна из ключевых фигур, виновных в провале первого этапа войны. Болтун и саботажник. Послом в Бразилию его, противного. Пусть диким обезьянам свою <кузькину мать> показывает.
Уж исписал Берия несколько листов, а Волков все ноутбук терзает. Наконец, оглянулся на Лаврентия Павловича.
- Что, страшно?
- Страшно, - признал тот, - особенно, если вы и в самом деле - не тот, за кого себя выдаете.
- Я вас прекрасно понимаю. И не призываю тотчас следовать моим советам. Можно и проверить: только недолго. Времени нет.
- А разрешите мне самому кое-что глянуть.
- На ноутбуке как раз была статья о Жукове. Нарком бегло просмотрел ее и удивился:
- Вот те раз! Такой прославленный человек, главный герой войны, а вы его - на второстепенные роли.
Волков хмыкнул.
- Ну, это ведь энциклопедия для общего пользования. Вы же про себя уже прочли статью, не так ли? Если нужно, у меня и другие материалы имеются. Эх, все же жалко, что нет принтера. Ладно. Договоримся так: я ноутбук буду вам вечером оставлять и покажу, где что лежит:
- Лежит? - изумился нарком.
- Ну, образно говоря. Оно, конечно не лежит, но если проводить аналогии с бумагами и прочими документами...
- Да ради бога! - взмолился Лаврентий Павлович, - лежит, так лежит. А этот, как вы говорите, прин-тер, его легко сконструировать?
Волков задумался.
- Мне пару раз приходилось разбирать матричный принтер. Он работает по принципу пишущей машинки - только вместо клавиш головка с иголками. Так называемая матрица. В зависимости от команд компьютера, головка формирует из иголок изображение. Только тут проблема даже не в механическом устройстве - электрическую часть пока нашим умельцам не осилить. Насколько я помню, вся нынешняя радиоаппаратура базируется на электронных лампах?
Берия наморщил лоб. Вышло смешно.
- Я, конечно, на инженера не выучился. Но вроде на лампах. А что?
- Да так. Там в принтере такая фигня должна стоять: микросхема-процессор. Толком я и сам не помню, но для того, чтобы наш теоретический принтер заработал, нужно половину этой комнаты заставить ящиками с лампами и прочей начинкой. Плюс затратить время на разработку схемы замещения процессора. Поэтому проще привлечь двух сотрудников: один читает, другой - печатает. Хоть это и раздувание штата, но ничего не поделаешь.
Уже прошло обеденное время, а Волков с Берией никак не могли закончить формирование штатного расписания нового отдела. Слишком глубоко в воде сидел айсберг. Нарком позвонил куда надо и охрипшим голосом потребовал обед на две персоны. Доставить его в горячем виде и не задавать дурацких вопросов насчет старого вина. Бокал хорошего вина еще никому не повредил. Так что пусть несут полуторалитровый графин трехлетнего <Саперави>.
Прения продолжились и за обедом. К сожалению, <Саперави> шло гораздо лучше, чем поиски <золотой середины>; Лаврентий Павлович увлекся и стал рассказывать о том, что древние грузины еще восемь тысяч лет назад просекли секрет возделывания виноградной лозы.
- По мнению же лингвистов, cамо название вин у разных народов (вино, wein, vin) произошло от грузинского слова <гвино>.
Письменные источники свидетельствуют, что ассирийцы, ещё в XI веке до н. э. подчинившие соседние страны, брали с покорённых народов дань золотом, наши же предки расплачивались вином, хотя, золото у них было в достаточном количестве. Высокое качество грузинских вин воспевали в своих произведениях древнегреческие поэты и писатели, называя его <благовонный>, <душистый> и <сладкий как мёд>.
В Грузии лоза и вино тесно связано с историей, культурой, жизненным укладом и традициями нашего народа. Грузинское вино - это символ гостеприимства, дружбы, взаимопомощи, долголетия и не случайно, что многочисленные враги, нападавшие на Грузию, с особой жестокостью уничтожали лозу, стремясь подорвать как экономику страны, так и духовные силы народа. Вы понимаете меня, Андрей Константинович?
- Вполне, - ответил Волков, - приблизительно так же арабы про гашиш говорят.
- Сухое красное вино <Саперави> производится с 1886 года! - активно продолжал Берия, - вино экстрактивное, с сортовым ароматом, гармоничным вкусом. Вы знаете, что значит <экстрактивное>?
- Ну: вино сохраняет букет, присущий лозе.
- В принципе, правильно. Слушайте, по-моему, я сегодня переборщил с вином: который там час?
- Седьмой.
- А-а! Пропади все пропадом! Приглашаю вас, друг мой, к себе на дачу. Тем более, что сегодня суббота. Попаримся в баньке: а там и шашлыки поспеют: вы у себя шашлык ели?
Волков улыбнулся собственным воспоминаниям.
- Едали. Но исключительно свиной.
Берия протер вспотевшее пенсне и заявил:
- Это просто возмутительно. Я просто обязан восполнить пробел в вашем гур: гурманитарном образовании.