Глава 11

Древнерусский город Смоленск Волков признавал за древнебелорусский, ибо основан он был племенами кривичей – одним из четырех племен славян, официально считавшимися родоначальниками современных белорусов. Мысли свои он держал при себе, чтобы не зачислили в шовинисты – в тридцатые годы это было легко. В середине девяностых от таких мыслей отдавало тухлятиной, но некоторые особо передовые господа считали национализм особой степенью любви к Родине. Андрей Константинович считал, что россиянам легко упрекать младших братьев в национализме – ведь это не от их пустошей отрезали Белосток, Ковно, Вильно, Коростень, Смоленск и Брянск. Это славянофилы Коминтерновского разлива щедрою рукою дарили белорусские земли Польше, Литве и Украине, не менее щедрой рукой забирая оставшееся от дележки себе. А двести семь тысяч квадратных километров обзывались пятью Нидерландами, семью Бельгиями и восьмидесятью Люксембургами, но ни одна сволочь не обозвала Белоруссию одной третью Украины, десятой частью Саудовской Аравии и сотой частью бывшего СССР!
По «скромным» подсчетам комиссара госбезопасности 2-го ранга площадь его родной страны была лишена законных ста тысяч квадратных километров, которые ох как пригодились бы после развала Советского Союза. В свое оправдание он частенько приводил брянских бабок, разговаривающих на чистейшем белорусском языке (восточной его разновидности) и карту какого-то «прохвессора», датированную 1903 годом. На карте контуры «западной окраины России» совпадали с самыми смелыми его мечтами, правда, там не было Бреста. Своими потаенными мыслями он не делился ни с кем, но при случае кое-какие земли своей родине бы отписал. Хотя бы те, что «исторически сложившись».
Столица кривичей была по-российски мрачна и неприветлива. Вокзальные куранты покосились и облезли, громадина здания самого вокзала также не блистала свежестью. У молодой страны, волею судьбы вступившей на прогрессивный путь развития, пока не хватало масляной краски для многочисленных своих вокзалов. Краска нужна была для танков и самолетов, эсминцев и крейсеров. Волков с сопровождающими вышел из теплого вагона в промозглое раннее утро и вспомнил, как в детстве не любил Тургенева. Ровно, как «упоительны в России вечера, так же омерзительно ее сырое утро. Даже если не употреблял вечером.
- Прямо не Смоленск, а Лондон какой-то! – зябко повел плечами Андрей Константинович.
- Вы были в Лондоне? – спросил Кречко. Он спешно дожевывал печенье и запивал его водой из фляжки.
- Только в Париже. Но это практически рядом. По нашим меркам. Ближе, чем от Москвы до Смоленска, однозначно.
Из вагона спрыгнула Светлана со своим минимумом багажа и гитарой в футляре. Все насупились, ибо прощались навсегда. В этой жизни встретиться им, скорее всего, не придется.
- Что же, товарищи военные, - грустно улыбнулась она, - вы – самые лучшие попутчики, которые только может послать судьба. Прощайте!
Волков галантно поцеловал даме ручку. «Точно, в Париже был!» - подумал Приходько. Кречко решил, что жест его коллеги вовсе не выглядит вычурным и принужденным. Это была, прежде всего, дань уважения красивой женщине. Все трое отдали Светлане честь, она кивнула и быстро скрылась в сыром тумане. Отцепленный паровоз выпустил солидную порцию пара, обдав им и без того отсыревший перрон, а затем под монотонное «чух-чух» укатил на запасной путь.
- Вот мы и в Смоленске! – выдохнул полной грудью Кречко, - может, зайдем к начальнику вокзала – чайку попьем?
- Ага! – отозвался Волков, - а тем временем начальник вокзала предупредит комендатуру, а уж комендатура поднимет на ноги всех. Кстати, сколько воинских частей насчитывается в городе?
- Несколько. Нам во все не нужно – все равно, необходимых результатов это не принесет. Круговая порука, понимаете ли…
- Понимаем. У командира части много врагов и мало друзей. Отправимся… куда поближе. Читать далее »»

Привет всем!

Поскольку недавно получил два поста с укоризной от камрада Наблюдателя, то хотелось бы вкратце ответить. Вкратце, потому, что цигель не резиновый.

1.Автор а почему Вы на бронетехнике зациклились? Главная то предвоенная беда КА - авиация, а именно истребительная! Самолеты с нужными ТТХ у наших только к 1944 появились. А если не будет господства в воздухе, то Т-54 люфтваффе сожгет точно так же как и Т-26, Т-38, Т-34 в реальной истории . Не проше ли озадачить промышленность производством МИГ-15(17) пусть даже в ущерб всему остальному, да и подготовить 200-300 хороших пилотов для них. Не говоря уж о том, что сам факт наличия, ну хотя бы пары сотен реактивных истребителей, практически неуязвимых для тех же люфтваффе может отбить у Германии охоту связыватся с СССР?

Вообщем, насчет бронетехники: я только с нее начал, а не зациклился. Будет еще и об авиации.
Самолеты с нужными ТТХ тут вовсе не при чем. На тех же МиГ-3, Як-1 и ЛаГГ-3 наши летчики успешно воевали против Ме-109. Весьма успешно против "Эмиля" (Ме-109Е) и с переменным успехом против "Фридриха" (Ме-109F). Даже И-16 с подвешенными РСами мог успешно конкурировать с немцами.
Проблема предвоенной промышленности СССР в том, что ее развитие пока не позволяло производить не то что МиГ-15, но даже толковый МиГ-3. Не было высокоточных станков, не было попросту квалифицированных специалистов. Кто-то из авиаконствукторов того времени говорил, что у немцев на одном авиапредприятии работает больше инженеров, чем их тогда было во всем СССР. Наши ведь после войны даже толком не смогли содрать американский В-2 (Ту-4) - не позволило развитие промышленности выпускать нечто подобное.
Причины поражения наших летчиков в начале войны - это вовсе не плохая матчасть. Скорее, не в первую очередь плохая матчасть. Во-первых, это стратегический просчет - расформирование воздушных армии на мелкие формирования. Во вторых, отсутствие раций на самолетах. Рычагов говорил, что "Рация только отвлекает внимание". В-третьих, создание нелогичных звеньев "троек" - к концу войны путем проб и ошибок уже были "четверки". В четвертых, неподготовленность летного состава: обстреляных Испанией и Халхин-Голом были единицы, а остальные летчики в мастерстве сильно уступали немцам. Ну, и общее руководство - как всегда, "на высоте".

2. А зачем перерисовывать с экрана ноутбука то потребовалось? Фотография вроде уж как сотню лет применяется . Чего уж проше - снимай в темной комнате, фотографии можно и нужного размера, согласно размеру чертежа получить. Или вариант - проекционный аппарат, в те времена они уже были, ложим ноут экраном вместо листа бумаги и получаем изображение на кальке в нужном масштабе или на фотопластинке.
PS: розетки ~220В в кабинете наркома в ту пору могло и не оказатся, электроприборов то ведь почти не было!

В принципе, здесь Наблюдатель прав. Если в то время фотопластинки были достаточно чувствительны, чтобы уловить малейшие нюансы экрана ноутбука, то мы сможем сфотографировать. Спасибо, это мы учтем.
Насчет напряжения. Электричество было распространено в Москве достаточно широко уже в начале века. Так что не нужно сомневаться в наличие его в кремлевской розетке. Другое дело - его размах. Ведь еще в семидесятые годы наблюдадась такая ситуация, что некоторые районы Москвы были запитаны напряжением 127 вольт. Но ведь на брендовском ноутбуке на блоке питания должен был переключатель 220/110 вольт. В конце-концов, мы можем сфантазировать, что в розетке было действительно 220.

Спасибо Наблюдателю за его комментарии. И не только ему. Автор ведь не какой-то там гений вундер-вондер, а обычный человек. Ведь я для того и выкладываю главы, чтобы исправить ошибки на раннем этапе.
Всего хорошего!

Глава 10

Семнадцатого марта вместе с дипломатической почтой прибыло письмо от полпреда в Германии. Полпред утверждал, что немецкие войска пятнадцатого марта вошли в Прагу и начали занимать Чехословакию. Таким образом, подтвердилось то, что Сталин назвал «истерикой на коротких волнах». Два последних дня эфир был забит воплями на разных языках. Воплями о гитлеровском беспределе. Восемнадцатого марта Волков при очередной встрече с Вождем предложил начать подготовку к покушению на Адольфа Гитлера. В этом мире еще не додумались пользоваться снайперской винтовкой с крыши здания напротив. Можно даже это сделать не в Берлине, а в каком-нибудь Риме.
- И что, стрелявшего не найдут? – спросил Берия.
- Если он не воспользуется трассирующей пулей, то вполне возможно, что и не найдут. Но в нашем случае необходимо, чтобы его нашли. Это будет какой-нибудь чех. Еще лучше – англичанин. Да какая разница, кто это будет? В конце-концов, можно подкинуть труп со сквозной раной в области затылка. Вроде того, что мавр сделал свое дело – мавр застрелился. Главное, чтобы все поняли – это сделано во имя Мавритании.
Сталин крякнул.
- Хороший у вас план, товарищ Волков. Но я считаю, что Гитлера ликвидировать рановато.
- А да! – с досадой произнес Андрей Константинович, - зверя пока трогать рано. Пусть немного Европу напугает. А потом, когда уже вся Западная Европа будет в штаны мочиться от страха – тут на сцену выйдет добрый дядя Джо с гранатометом и замочит супостата.
- Какой дядя Джо? – не понял Берия.
- Так американцы Иосифа Виссарионовича называть станут. Вскорости.
Полные сарказма слова Волкова Сталин пропустил мимо ушей. Андрею Константиновичу даже показалось, что Сталин обиделся, но обиделся исключительно на тугодумство окружающих.
- Да как же вы не понимаете, - сказал он, - что еще за самаритяне на мою голову! Устранить Гитлера – это только одна проблема. Необходимо, чтобы все эти англичане и французы, которых пока еще никто не тыкал мордой в дерьмо… необходимо, чтобы они все потеряли хотя бы часть своего могущества. Вот вы неделю назад, товарищ Волков, говорили о тактике «мелких пакостей». Есть мнение, что такая тактика будет наиболее правильной.
- Что вы хотите этим сказать, товарищ Сталин? – удивился Андрей Константинович.
- Ликвидировать нужно не Гитлера… пока не Гитлера. А его военачальников. Судя по документам, извлеченным из вашего аппарата, и внимательно мной изученным, один из наиболее ярких немецких стратегов – некто Гудериан. Без его решительных и умелых действий, возможно, не была бы так скоротечно завоевана Франция.
- Возможно! – кивнул Волков.
- А мы с вами не заинтересованы, чтобы Франция пала так быстро. Мы с вами не заинтересованы в немецкой молниеносной войне в польскую кампанию. Вот и будем потихоньку вредить. А пока наша промышленность нуждается в высокоточном немецком оборудовании, с Германией мы будем дружить. И пакт с ней подпишем. И поможем ей сырьем. И продовольствием.
На лице Сталина было написано едва различимое самодовольство. Про себя Волков обозвал Вождя «генералом иезуитского ордена». Уж больно человек был мастером на всякие подлости! Вслух же он произнес:
- Да уж, товарищ Сталин, не хотел бы я видеть вас в числе своих врагов!
Во взгляде главы государства мелькнули непонятные искры, он смущенно откашлялся.
- В нашем деле нельзя быть мягкотелым. Съедят! На что уж норвежцы – казалось бы, инертная нация. Так и те в двадцатых годах браконьерствовали в наших водах. На тюленей охотились. Пока пару эсминцев и подводных лодок туда не отправили, да они не потопили несколько норвежских карбасов. А вы сводки с Дальнего Востока не читали? Что творят японцы в наших территориальных водах! Вот, я слышал, что вы резко высказывались относительно флота. Мол, бесполезен он, денег много требует на содержание. Как же в такой ситуации без флота!
Волков подумал про себя, что цитировать Жукова, конечно, хорошо. Но уж лучше цитировать умные мысли неизвестных людей, чем глупые – великих. А что Георгий Константинович считался великим полководцем – нет никаких сомнений. Ведь величие полководца прямо пропорционально количеству загубленных им жизней. Причем, не только чужих, но и своих. Читать далее »»

Глава 9.

- Что ж, неплохо. Неплохо!
За круглым столом в одном из бесчисленных кабинетов Кремля располагались Лаврентий Берия, Андрей Волков и ведущие конструкторы бронетехники. Те конструкторы, которые впоследствии скажут свое слово. Даже посмертно. Кошкин, Котин, Морозов, Ермолаев, Духов, Петров и будущий нарком тяжелой промышленности Вячеслав Малышев. Все талантливые. Все молодые и амбициозные. Старшему нет и сорока. Жозефу Котину в прошлом году исполнилось тридцать. Перед каждым эскизы их лучших творений: ИС-3; Т-34; Т-70. Все дали расписку о неразглашении. Михаил Кошкин мрачно пошутил, что это уже его шестьсот шестьдесят шестая расписка.
- Тихо, Ильич! – сказал Волков, - нужно будет – еще тысячу расписок подпишете. Это вам не на базаре брюкву щупать.
Берия исподлобья глянул на весельчаков.
- Развеселились, однако, молодежь! Дело серьезное. Вам пришлось дать подписку о неразглашении во избежание всяческих нелепых слухов, опасных в первую очередь… ладно, скажу! Опасных, в первую очередь, для кремлевских коридоров. Кто из вас читал Герберта Уэллса? Меня интересует роман «Машина времени»?
Оказалось, что все конструкторы читали Уэллса. Некоторые даже в оригинале.
- Что ж! Тогда нам будет проще. Товарищ Волков… Андрей Константинович послан к нам товарищами из недалекого, но будущего.
Волкова при упоминании о «товарищах» передернуло. Берия же продолжал обстоятельный доклад по серьезности момента, о пороге, на котором находится страна и о том, что как бы стране не споткнуться об этот порог.
- Простите, товарищ Берия! – вежливо, но решительно перебил его Кошкин, - так война… будет?
- Будет! – резко ответил вместо наркома Волков, - и наша с вами задача состоит в следующем: не допустить повторения того сценария, по которому Советский Союз когда-то был вынужден играть. Вы внимательно ознакомились с эскизами своих лучших творений?
- Но это – не мое творение! – возразил Котин, вглядываясь в контуры ИС-3.
- Пока не ваше. Но вы году так в сорок пятом все же придете к этому. И у вас, Михаил Ильич… на сегодняшний день ваш танк – просто не имеет аналогов (разве что немецкий Pz.IV может поспорить). Но нужно нечто большее. Хотя бы вот это!
На гладкую поверхность стола секретарь Берии положил красную кожаную папку с опечатанными сургучом тесемками. На сургуче красовалась личная печать Берии. После того, как чертежи танка будущего были тщательным образом скопированы с ноутбука на бумагу, Лаврентий Павлович потерял покой и сон. Ему часто мерещилось, что папка с чертежами пропала из его личного сейфа, и товарищ Сталин лично обвиняет его в шпионаже. В другом кошмаре он видел себя расстрелянным в лубянском подвале, точно по рассказу Волкова.
В полной тишине хруст раздирающих сургуч шнурков прозвучал как резкая автоматная очередь. Наконец, папка была развязана, и три копии чертежей разложены на столе так, чтобы всем было удобно. Несколько пар очень внимательных глаз впились в незнакомый, неземной чертеж.
- Что это? – потрясенно спросил Михаил Кошкин – самый старший в компании конструкторов.
- Это? – переспросил Волков, - это – дальнейшее развитие вашего детища – «тридцатьчетверки». Средний танк Т-54А. Будет выпущен тиражом в сто тысяч экземпляров. Это – мировой рекорд!
Александр Морозов, один из учеников Михаила Кошкина, спросил:
- А что за двигатель установлен на нем? Какая система вооружения? Бронирование? Запас хода? А марка брони…
- Все узнаете, - улыбнулся Берия, - теперь, товарищи конструкторы, ваша задача состоит в том, чтобы принять решение: реально ли в наших условиях наладить выпуск вот таких чудо-танков? Если уж нам предстоит воевать, то почему бы не подготовиться к войне капитально?
Цвет конструкторской мысли думал долго. Несколько дней. Ведущие конструкторы сидели в одном из кабинетов по соседству и изучали чертежи машины будущего. Наконец, уставший как черт Кошкин в сопровождении Котина и Ермолаева завалился в кабинет наркома и заявил, что в два года им не вписаться. Как пить дать. Чтобы начать производство дизелей В-54 и пушек Д10-ТГ, а так же прочих эжекторов для продувания ствола мало подготовить высокотехнологичное оборудование. В два года не позволит вписаться человеческий фактор: для производства столь высокотехничных изделий необходимы соответствующие специалисты. А их нет. Пока нет.
- Будем обучать, - сказал Берия, внимательно выслушав резюме,- вы идите, товарищи конструкторы, работайте.
Конструкторов долго упрашивать было не нужно. Опытный образец танка можно сварганить и без тысяч специалистов. В год управятся. Они сами неплохие специалисты. Вот когда придет пора пускать детище в серию – тогда пусть товарищ Берия чешется.
Товарищ Берия почесался, и они с Волковым снова засели за документы, которые для них по ночам копировали на бумагу два секретаря-машиниста. Прямо с ноутбука они переносили чертежи, эскизы и даже некоторые фотографии. Причем, так искусно, словно копировальный аппарат первого поколения. Как шутил Волков: «Ну, где этот наш «Ксерокс» в две лошадиные силы?» Необходимо было подготовить документы для производства АК-47, противотанковых и противопехотных гранатометов. Особый упор Андрей Константинович делал на средства доставки личного состава на поле боя.
- Видите ли, Лаврентий Павлович, - говорил он, загибая развитые пальцы, - без бронетранспортеров нам не сохранить людей. Немцы понимают это уже, поэтому у них в производстве уже находятся: СД 251 – «Ганомаг» для транспортировки личного состава; СД 231 для действий в разведке; СД 250 – многофункциональный механизм.
- Многофункциональный – это в разных вариациях? – уточнил нарком.
- Да. Есть модификации для подвоза боеприпасов, есть машины радиосвязи, есть машины разведки, а есть и самоходные минометы. Поймите, Лаврентий Павлович, что даже прошлую Мировую войну можно разделить на два этапа: война методами девятнадцатого века и война современными методами. И в нынешней войне предстоит сыграть огромную роль именно машинам и механизмам. А роль человека сводится именно к вопросам согласования действий механизированных частей, авиации и флота. Кстати, вы знаете, что Российский Флот после памятного Чесменского сражения ни в каких победных действиях больше замечен не был?
- Да ну?
- И не будет замечен, смею вас уверить! В конце этого века детишки будут уверены, что самый славный корабль нашего флота – это крейсер «Аврора», неведомо как оказавшийся приваренным к Петроградской набережной в Санкт-Петербурге. Да-да, батенька! Ленинград снова станет Санкт-Петербургом! Великий Мясник маршал Жуков выскажется о советском флоте так: «стоит флот дорого, жрет неимоверно – так стоит ли на него тратится?». Знаете, какое самое знаменательное событие я запомнил из послевоенных событий относительно флота? Взрыв на линкоре «Новороссийск»! Когда водолазы на учениях маленько ошиблись, и вместо учебной мины приварганили боевую. А собравшиеся на набережной адмиралы так успешно организовали спасательные действия, что шестьсот человек из личного состава погибло! Это неофициальная точка зрения…
Берия снял пенсне и протер его.
- И что, никого не наказали? – поинтересовался он.
- Отчего же не наказали? Наказали, конечно. Того, кто не имел отношения к аварии. Адмирала флота Советского Союза - Кузнецова Николая Герасимовича. Он в то время находился в больнице, то есть, был главным виновником произошедшего. Ладно! Не о Кузнецове сейчас речь. Я говорю о том, что мало иметь передовую для своего времени технику. Нужно еще и уметь на ней воевать. А когда в войсках нет согласованности – такая армия опасна в первую очередь для собственной страны. Где-то у меня здесь был один любопытный файл… Читать далее »»