Глава 12

К середине апреля Волков с Кречко успели побывать в БОВО везде, где это намечалось маршрутом. На территории Белорусского особого военного округа, в принципе, было не все так плохо, как описывалось в массовой литературе конца двадцатого века. Командующий округом, командарм второго ранга Ковалев произвел на Андрея Константиновича приятное впечатление: был обстоятелен, немногословен, деловит. Зачем потребовалось менять его на Павлова – загадка природы. В июньские дня сорок первого он проявил бы себя, как минимум, не хуже. Хотя хуже уже невозможно. Однако за время Великой Отечественной войны советские полководцы не раз доказали, что для них нет ничего невозможного.
Критическое положение с вооружением накануне войны Волкову пришлось объяснить для себя следующими факторами. Во-первых, лихорадочное формирование новых дивизий. Оснащение войск попросту не поспевало за их формированием. Во-вторых, стремительное преобразование соединений, часто недальновидное и бесполезное. В-третьих, нерациональное использование уже имеющихся средств. На армии тридцать девятого года эти факторы сказываться пока не начали, поэтому те восемьдесят дивизий, что имелись на данный момент, были вооружены сравнительно неплохо.
Впрочем, на неизысканный вкус Андрея Константиновича наслаивались требования уже поднаторевшего на ниве инспектирования Кречко. Иван Михайлович быстро сообразил, что его коллега и новый начальник в последний раз инспектировал войска императрицы Софьи Алексеевны, поэтому глядел в четыре глаза. За себя и за начальство. А в перерывах между «налетами» на гарнизоны проводил этакий ликбез.
- Допустим, если вам сообщают, что командир части болеет, а часть расположена где-о в Жлобине, то вероятнее всего он или по бабам, или где-то пьет водку. Любят эти орлы на периферии вольничать. Слишком быстро маховые перья отрастают, что ли…
- А если и впрямь болеет? – спросил Волков.
- В таком случае, это укладывается в те десять процентов случаев, когда я ошибаюсь. Уж поверьте моему специфическому опыту. Четверть всех арестованных военных «троцкистов» - банальные пьяницы. Но не будешь же разглашать военную тайну и сообщать в газетах, за что именно арестован тот же Блюхер! Пьянство у нас черта, конечно, общенародная, но не нужно ее возводить в культ! Читали – несколько лет назад этот модный «товарищ граф Толстой» издал пару книг о царе Петре? Вот где пьянство, вот где «культ Бахуса»! Как там в будущем с этим дело обстоит, победили ли эту заразу?
- Зараза побеждает всегда! – фыркнул Волков, - не может государство одной рукой получать громадные доходы от продажи спиртного, а другой рукой – бороться с алкоголизмом. Пьянство стимулирует искусство, но тормозит промышленность, слыхали такую мудрость?
Кречко сказал, что это вовсе не мудрость, а глупость. Промышленность в данный момент в стране на первом месте. И это естественно, что страна не может позволить себе иметь руководящие кадры с уклоном в пьянство и беспорядочный образ жизни. Тогда Волков ответил, что страна многое не может себе позволить, например потерю дохода от реализации спиртосодержащих веществ. Так что мы имеем палку о двух концах. И не существует точного определения, где у нашей «палки» начало, а где конец.
- Я тут с вами поездил немного, - хмыкнул уже Кречко, - и приблизительно себе представляю дальнейшее развитие нашей беседы. Вы теперь скажете, что вся наша жизнь – это попытки определения, где у разных палок начало, а где конец. Вся эта философия (которую я очень не любил, будучи учащимся) мало соприкасается с реальным моментом. Наша с вами задача, товарищ начальник, оценить общее состояние войск, а не вникать в причины их низкой боеготовности. Это только в личной жизни сентенции типа «понять – простить» имеют право на существование, а в нашем случае виновных нужно снимать и пороть. Чтобы клочья летели с израненой шомполами задницы!
- Чтобы пули от черепа отскакивали! – кивнул Волков. Читать далее »»

Глава 13.

- А вот товарищ Рычагов утверждает, что рация на самолете только мешает, - усмехнулся в усы Вождь Народов.
Паша Рычагов, двадцативосьмилетний комдив, встал во весь свой невысокий (чуть ниже Волкова) рост и тряхнул чубом:
- Так точно, товарищ Сталин! Я считаю, что лишние приборы только отвлекают внимание летчика. Ему осматриваться по сторонам нужно, а не за стрелками смотреть.
- А если враг «на хвост» упадет? А если цель атаки внезапно изменится? А если нужно после боя машины собрать в одном месте, чтобы идти общим курсом? А если шасси у кого-то из группы не до конца убрались? Как командиру отдать приказ, находясь в воздухе, чтобы летчик довернул рукоятку убирания шасси? А если нужно подмогу вызвать?
Рычагов хотел что-то возразить, но все-таки счел лучшим промолчать. А распаленный Волков продолжал:
- Вот так и получается: ни тебе внезапности, ни тебе согласованности, ни тебе атаки с уязвимого направления – одна голая импровизация.
Произнеся эту тираду, Волков остановился напротив комдива и внимательно осмотрел его. В сущности, мальчишка, сопливый мальчишка в генеральских погонах. Храбрости не занимать, но лучше бы ее было поменьше, а вот смекалки и стратегического мышления побольше. На одном юношеском задоре долго не повоюешь.
- Товарищ комиссар госбезопасности когда-нибудь летал? – наконец, иронично осведомился командующий Первым Краснознаменным воздушным флотом.
Волков фыркнул. Точно – ребенок! Пытается перейти на личности, вскоре начнет хамить. С таким нужно и вести себя соответственно.
- Ка-50. Машина огневой поддержки.
- Никогда не слышал, - пожал плечами комдив, - а ведь я – человек интересующийся авиацией. Как такое может быть?
Сталин усмехнулся в усы и предложил Волкову продемонстрировать фрагмент художественного фильма «Черная Акула». Сценарий в этом фильме, можно сказать, отсутствовал. Однако в качестве наглядного пособия он оказался незаменим. Все три десятка фильмов, что хранились на винчестере ноутбука, были перенесены на пленку с помощью квалифицированных специалистов. Не с «Мосфильма», естественно, а с помощью специалистов Главного Управления Государственной Безопасности. Там были такие мастера, что дирекция «Мосфильма» взяла бы на работу любого – даже без традиционного конкурса-собеседования.
Волков, в свою очередь, предложил перейти в помещение для просмотра фильмов, где киномеханик по его просьбе прокрутил двадцатиминутную нарезку из фильма. Сказать, что Рычагов был потрясен, значит промолчать. Легендарный летчик-истребитель был сражен наповал.
- Это… это секретные наработки? – спрашивал он у Волкова, - почему я ничего не знаю о производстве геликоптеров у нас в стране? Над автожирами Камов корпел, но чтобы вот так… конечно, я слышал об успехах Сикорского в этой области, но ведь он работает в Америке…
- С этой Гражданской войной мы большую половину интеллектуальной элиты прошляпили! – Сталин едва не произнес еще не произнесенное «просрали», - нечего сказать – укрепили позиции американцев на мировой арене! Сикорский строит им вертолеты, Зворыкин – телевизоры, Лодыгин – электричеством занимался (мир его праху), а Склодовская-Кюри чуть ли не новое оружие придумала.
- С вашего позволения, Иосиф Виссарионович, она была полька; во-вторых, работала во Франции; в-третьих, не оружие, а изучала явление радиоактивности…
- Товарищ Волков! Часть Польши тоже когда-то была в составе Российской империи! И Франция с ее «радиоактивностью» нас не устраивает также. Лучше бы все эти люди работали здесь! Сколько их, не перечислить! Кузнец, Челищев, Арсеньев, Бобровников, Вавиловы (ну, эти вернулись), Серебряков, Вернадский, Родичев, Савицкий
Удивленный Рычагов смотрел то на Сталина, то на Волкова. На его памяти с Иосифом Виссарионовичем в таком ключе не беседовал никто. И никто не сожалет об уехавших. Однако вождь переключился на главную тему.
- Так вот, товарищ Рычагов, вы нам и расскажите: возможно ли оснащение наших самолетов в Монголии радиостанциями в предельно сжатые сроки?
Рычагов задумался.
- В предельно сжатые – это в какие?
- Максимум, к концу мая, - ответил вместо Сталина Волков, - есть сведения, что японцы подтягивают к Халхин-Голу крупные силы. Одной авиации – около двух с половиной сотен истребителей и бомбардировщиков.
- Значит, нам необходимо перебросить в район Халхин-Гола не меньше авиаполка. Учитывая, конечно, тот факт, что в районе боевых действий уже находится две эскадрильи…
Сталин подал свой решающий голос:
- Давайте попробуем так, товарищи: чтобы не смешить весь мир (как в прошлом году у Хасана), мы перебрасываем в Монголию один истребительный авиаполк и один полк бомбардировщиков СБ. Надеюсь, ни у кого возражений нет? Карашо!
Ох уж это «карашо!» Снова Волков столкнулся с типично сталинским пониманием демократии: если нет возражений, то принимаем мой план. И разговаривать больше не о чем. Андрей Константинович решительно вмешался.
- Иосиф Виссарионович, вы разрешите мне сделать небольшое дополнение?
Вождь поджал губы, но марку «демократа» выдержал:
- Прошу вас, товарищ Волков, не стесняйтесь.
- Благодарю. В настоящее время в Монголии ощущается недостаток опытных летчиков. Кроме того, наших молодых летчиков даже некому обучать «на месте». Если так можно выразиться. Мое предложение следующее: отправить в район Халхин-Гола наших самых опытных асов, прошедших боевое крещение в Испании и Китае. Павел Васильевич наверняка знаком с многими из них…
- Да я хоть сам… хоть сегодня!
- Павел, не нужно! – мягко сказал Сталин, - ты уже даже не командир авиаполка – тебе подчиняется целая воздушная армия!
Тяжело молодому парню буквально за пару лет прыгнуть из капитанов в генералы. Еще вчера ты был гордым асом-летчиком, лично водившим в бой авиаотряд, а сегодня твоя задница покоится на бархатной антигеморройной подушечке; и горячий молодой мозг пытается переключиться на решение совсем других задач. Не имеющих ничего общего с сопровождением и перехватом, зато приносящими нешуточную боль в не самую глупую голову. Читать далее »»